Бурцев восемь раз из лагеря писал в Верховный суд жалобу в порядке надзора, но регулярно получал одинаковый ответ: Верховный суд не находит оснований для пересмотра приговора областного суда. К каждой очередной жалобе необходимо было прикладывать копию приговора, которые Бурцев заказывал из лагеря несколько раз в областном суде и оплачивал их покупкой марок государственной пошлины со своего лицевого счета. В специальной части колонии, где хранились дела на всех осуждённых и где занимались отправкой жалоб, ему посоветовали отказаться от затеи пересмотреть приговор, посылая жалобы в порядке надзора, потому что это дело бесперспективное. Добродушная женщина майор внутренней службы и начальник специальной части колонии сказала ему, что за её многолетнюю практику ни разу, ни одному осуждённому не пересматривали приговор по жалобе в порядке надзора. «Бурцев, не теряйте времени на то, чтобы добиться пересмотра приговора. За время моей работы не произошло ни единого пересмотра приговора по жалобе в порядке надзора на приговор областного суда. Это ещё возможно с приговорами районных судов, но приговоры областных судов редко грешат ошибками. Неужели вам трудно понять, получая отказ восьмой раз подряд через каждые полгода, что ничего изменить нельзя? Верховный суд может принять решение о пересмотре приговора только в случаях очевидных по приговору нарушений закона. Например, отсутствие подписи какого-нибудь судебного заседателя или отсутствие печати. Словом, должно быть наличие очевидных нарушений. В вашем приговоре очевидных нарушений закона, допущенных областным судом, не имеется! По существу дела приговор могут пересматривать только при наличии вновь открывшихся обстоятельств». После такого замечания Бурцев перестал слать жалобы и добиваться справедливости. Ему окончательно стало ясно, что его старания напрасны. За время проведённое в лагере он ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь из осуждённых сказал о себе, что сидит заслуженно. Все утверждали в приватной беседе, что сидят незаконно. Из этого можно сделать вывод, что более миллиона осуждённых в Советском Союзе не согласны с приговором суда, и что они, вполне вероятно, пишут жалобы на приговор. С каким же штатом сотрудников должен быть Верховный суд, чтобы вникать по существу ежедневно в десятки тысяч жалоб на приговоры нижестоящих судов. Становится понятно, что жалобы практически никто не читает, а ответы на них по шаблону обратно направляют какие-нибудь клерки, ставя внизу подпись факсимиле члена Верховного суда и печать. В Верховном суде понимали и понимают, что в местах лишения свободы большинство осуждённых обжалуют приговоры только потому, что это ничем не грозит жалобщикам, и не составляет для них большого труда. В Верховном суде, видимо, обоснованно предполагают, что как только срок у «несправедливо» осуждённого закончится, то закончатся и жалобы.
Теперь он, Бурцев, может прийти в областной суд и заказать новую копию приговора. Его никто не будет спрашивать, для чего ему после стольких лет нужна копия приговора. Если его и спросят, то он может сказать, что для написания жалобы, так как жалобу в порядке надзора осуждённый может подавать в любое время без определённого срока давности, и ему в архиве коллегии по уголовным делам будут обязаны выдать требуемую копию. Так Валерий и сделал.
