– Валера, а почему ты не догулял?! – удивлённо спросила теперь и мать. – Ты всегда прежде с большим желанием ожидал отпуска, а тут взял и вышел на работу раньше времени.
– Я позже догуляю пять дней, когда мне понадобится, – ответил Бурцев. – Сейчас жара спала и работать стало легче, – добавил он в своё оправдание, чтобы мать не тревожилась и не стала себя мучить разными догадками об истинных причинах его решения.
– Сегодня Аннушка звонила. Она рассказывала, что опять окунулась с головой в работу школы, она говорила, что точно определилась на будущее: это последний год её школьной жизни. Весной девочка подаст заявление на увольнение и пойдёт работать к маме на базу.
– Да?! – удивился картинно Бурцев, давая понять, что это для него откровение. Бурцеву не хотелось признаваться, что это намерение Анны ему известно. Валерий совсем не желал разговаривать о соседке. В течение двух дней его не покидали мысленные рассуждения на тему, что делать, как жить и стоит ли что-нибудь менять в поведении в связи с гибелью последнего человека из своего списка намеченных жертв. Бурцеву было важно внести ясность и определённость в дальнейшую жизнь, потому что иначе он не знал, что следует планировать на будущее и каким образом следует вести себя с окружающими людьми. Несмотря на постоянное обдумывание своего положения, ничего спасительного и успокоительного ему не приходило в голову. В конце концов, Валерий понял, что ничего не сможет изменить. Он решил, что будет продолжать жить как и жил, но постоянно помнить о том, что каждый наступивший день, возможно, последний. После этого определения парню стало грустно, но намного легче.
Поужинав, Бурцев поехал работать. К полуночи он легко набрал плановую выручку и направился на вокзал, чтобы вздремнуть до пересмены. Срезая дорогу к вокзалу, Валерий поехал по неосвещённым маленьким улочкам. На одном из поворотов машина осветила фарами идущую по правой обочине девушку в коротком платье в крупный белый горошек на чёрном фоне.. Девушка махнула левой рукой, не поворачиваясь лицом на свет. Бурцев проехал пассажирку и остановился. Молодая особа не очень спеша подошла и открыла переднюю дверь.
– У вас водка есть?! – спросила она, расширив глаза, и Бурцев понял, что незнакомка немного пьяна. Водки с собой у Валерия не было, но была водка в загородном доме отца.
– С собой водки нет, но если очень нужно, то дома у меня есть. Придётся только заплатить и за водку, и за дорогу, – сказал Бурцев.
– Хорошо! – не задумываясь согласилась девица и села на переднее сиденье. – У тебя есть музыка? – переходя легко на «ты», спросила нетрезвая, но приятная молодая девица. У Бурцева стоял в машине радиоприёмник совмещённый с кассетным магнитофоном. Валерий открыл бардачок и достал три кассеты. Пока Валерий открывал крышку бардачка, то увидел, что круглые колени длинных ног пассажирки почти упирались в нижнюю часть панели приборов. Валерий стал закрывать крышку бардачка и невольно коснулся коленей девицы, но она не обратила на это никакого внимания.
На ней были надеты чулки или колготки чёрного цвета, и она не пыталась прикрыть подолом значительно оголившиеся бедра. Бурцев протянул ночной пассажирке кассеты и сказал:
– Вот сюда вставляй и определяй, какая музыка тебе понравится больше. – Девушка начала вставлять по очереди кассеты и остановилась на одной. Какая-то знакомая ей англоязычная группа заиграла и запела. При звуках этой музыки пассажирка сделала максимальную громкость и, потрясая сжатыми кулаками в такт ритму, начала сидя подтанцовывать и подпевать. Бурцев убавил громкость и спросил:
– Ты с водкой куда потом поедешь? Куда тебя потом довезти?
– Пока не знаю. Я хочу выпить сама. Сделай опять громко музыку, – сказала хмельная девица и, отстранив бесцеремонно пальцы Бурцева от регулятора громкости, вновь добавила громкость до предела. Максимальный звук не только резал Бурцеву слух, но и словно бил по голове. Валерий решил терпеть до самого загородного дома, а там угостить девицу водкой и обязательно попытается соблазнить её. Уж очень пассажирка показалась Валерию привлекательной и доступной. Подъехав к воротам загородного дома, Бурцев опять убавил громкость музыки и спросил:
– Закуски тебе вынести?
– Вынеси!
– Мне, правда, не хочется таскаться с рюмками и закуской. Может, в доме у меня выпьешь? Только нужно неслышно пройти в полуподвал, чтобы моих родителей не разбудить наверху, – сходу придумал Бурцев про родителей, чтобы девица не подумала, что в доме ей может грозить опасность.
– А мы тихонечко, на цыпочках! – тотчас предложила игриво девица.
