– Пойдём, Ира, я тебя провожу, – сказала Августа Алексеевна, поглаживая мать Романа по сутулой спине. Бурцев прошёл в свою спальню и прилёг в одежде на кровать. Он смотрел в потолок, и ему не хотелось куда-либо идти. Два дня Валерий не выходил из дома после потрясшего его известия. Мысль об Анне теперь казалась молодому человеку такой неуместной, что он явно почувствовал, что улыбаться желанной женщине не сможет. О чем только он не думал за эти два дня. «Неужели за каждый проступок человеку приходится расплачиваться?.. Тогда точно микромир управляет всем во вселенной… Не в состоянии господь, порождённый воображением людей, эфемерный находиться где-то на небе, чтобы из бесконечной вселенной управлять судьбой каких-то грешных людишек на земле песчинке, с которой людям во плоти никогда, видимо, не улететь. Бог на самом деле сидит в микромире! Он заставляет определённо вести себя невероятно малые микрочастицы, которых миллиарды миллиардов только в одном атоме, словно звёзд во вселенной, но которые человек никогда не сможет разглядеть. Именно эти частицы изначально настроены и складываются творцом на поддержку добра и на подавление зла в мире людей и, наверное, в мире любых живых существ повсюду во вселенной… Иначе живые существа вымерли бы везде…» – непонятно почему именно сейчас это предположил Бурцев, но верней всего потому, что неизбежность наказания грешников, а это он сейчас начал осознавать, не мог объяснить больше ничем вразумительным на мизерной по масштабам вселенной планете земля.
На третий день после известия о смерти Романа Ибрагимова Бурцев поехал в таксопарк и попросился на пять дней раньше срока выйти из отпуска с правом отгулять оставшиеся дни в другое время. Начальник автоколонны без раздумий согласился и разрешил ему выехать на линию в ночь, так как в конце лета часто не хватало водителей из-за сезона отпусков. «Теперь мне не придётся вынужденно встречаться с Анной и мозолить глаза матери… Я буду занят работой и, возможно, определюсь с линией поведения на будущее… Или мне нужно жить как прежде, не обращая внимания на кажущееся мне предупреждение от господа, или нужно каким-то образом просить Бога о прощении… Но что я могу сделать в своё оправдание… возможно ли этого оправдания добиться? Разве могу я, молодой человек, полный жизненных сил, все бросить и уйти в монахи, чтобы замаливать свой страшный грех?.. Как это возможно, если я ежедневно до головных болей думаю о близости с женщиной? Как можно отказаться от прелестей жизни в моем возрасте? Так и хочется сказать, что лучше смерть, чем жизнь схимника…» – рассуждал Бурцев, ожидая в красном уголке административного здания таксопарка приезда своей машины с линии. Время подходило к пересмене, и Валерий вышел на территорию гаража. Возле высокого ангара ремонтной базы стали скапливаться заезжающие автомобили. Здесь же заехавшие водители из ведра поролоновой губкой мыли машины, чтобы передать их сменщикам, так как в новом таксопарке мойка то работала, то ломалась. Бурцев оглядел все такси, но его автомобиль ещё не заехал. В это время Валерия окликнула небольшая компания друзей, сидящая на большой старой покрышке от колёсного трактора, возле помытой машины с открытыми нараспашку всеми четырьмя дверьми, капотом и багажником.
– Бурцев! Иди к нам! – позвал Валерия Александр Адамов, весёлый балагур, любитель анекдотов и весельчак из одной с ним бригады. Адамов на удивление имел идеально правильные черты лица и больше походил на смазливого паренька бездельника, каких примечают женщины. Рядом сидел его друг Виктор Федченко и разливал в три гранёных стакана водку. Если эти стаканы брать неосторожно, то можно расплескать жидкость. На весь таксопарк было три неразлучных друга – русский Адамов, украинец Федченко и татарин Сабитов, которые после смены всегда наливали полные стаканы водки, но пили один раз.
– Привет! – сказал Бурцев сидящим друзьям.
– Ты чё уже вышел из отпуска?! – спросил Адамов, с которым Бурцев ещё в детстве играл в хоккей в одной команде. Адамов был вратарём.
– Да!
– А чё так быстро?!
– Устал сидеть дома.
– Мы вот собираемся втроём на рыбалку на одно дальнее озерцо съездить. Ружьишко с собой возьмём на всякий случай. Поехали с нами! Нам как раз нужен на мою «Ниву» трезвый шофёр! – заулыбавшись сказал Адамов.
– Значит, вы будете пьянствовать, а я вас катать? – спросил Бурцев.
– Зато рыбы домой привезёшь! – с трудом сделав серьёзное лицо, сказал Адамов, и вдруг не выдержал и рассмеялся.
– Нет. Спасибо. Поеду работать. Если бы вы с девками поехали, то я бы ещё подумал, – сказал Бурцев, присаживаясь рядом на огромную колёсную покрышку. Валерию хотелось ещё раз понаблюдать, как три друга за один приём выпивают по двести пятьдесят грамм водки.
– Правильно, Валера! Хуже нет ничего на свете, чем возить пьяных таксистов, да ещё к тому же без баб, – поддержал Бурцева Федченко, нарезая складным ножом солёное сало.
