– Пишите… Это ваше право… – ответил Бурцев и представил неизбежные последствия жалобы. На зеленом фонарике был до сих пор надет колпачок, поэтому пассажирка не увидела горящий огонек при выключенном счетчике. Начальник отдела эксплуатации после такой жалобы все оценит безошибочно и вызовет непременно его на комиссию контрольно-ревизионной службы, где обязательно в лучшем случае примут решение снять на месяц с новой машины и отправят подметать гараж. Через месяц ему придется садиться вновь на старый автомобиль и начинать все сначала. В худшем случае его могут уволить за недоверие по двести пятьдесят четвертой статье трудового законодательства. Он с большим трудом устроился в таксопарк, куда его долго не хотели брать из-за отсутствия трехлетнего водительского стажа. Минимум три года требовалось любому водителю, чтобы быть допущенным к пассажирским перевозкам. Валерий окончил шестимесячные курсы водителей автобуса, где немедленно получил право возить по сто пассажиров, а в такси ему было не положено возить максимум четырех человек без трехлетнего стажа. Этот ведомственный нормативный казус он преодолел благодаря родственнику, который был знаком с начальником таксомоторного парка, и это помогло ему устроиться водителем такси с недостаточным водительским стажем. При оформлении в отделе кадров его спросили, почему он не служил в армии, и он, шутя, ответил, что такие люди, как он, в тылу нужны. Пожилая якутка, начальник отдела кадров, с желтушным лицом китаянки и с пронизывающим взглядом, немедленно поняла и связала два обстоятельства: небольшой рабочий стаж в трудовой книжке и краткие противоречивые строчки в военном билете – «не служил», но «годен к строевой службе». Она легко догадалась, что у парня имелись проблемы с законом. В такси судимым работать было запрещено, и начальница, закурив папиросу «Казбек», с его заявлением пошла к руководителю, желая убедиться, что тот настаивает на трудоустройстве нового водителя. Пока она ходила, Бурцев стоял и ждал, потеряв всякую надежду на денежную работу в такси. Каково же было его удивление, когда она вернулась и сказала, что оформляет его на работу, но он должен знать, что это делается вопреки всем приказам по транспортному управлению, и поэтому он должен работать без единого замечания. Валерию было не очень понятно, на что именно намекает якутка – на судимость или на недостаточный стаж. Еще тогда Бурцев подумал, что с его нервами он вряд ли долго проработает без претензий со стороны пассажиров. У него не имелось никакой приличной специальности после освобождения, а от грязных и мало оплачиваемых работ он устал безмерно в лагере и в первые три года после освобождения. Если сейчас его уволят за жалобу, то ему придется искать новое место работы. За два года в такси он успел скопить две тысячи рублей, и этих денег ему должно хватить надолго, рассудил он. Триста рублей в месяц он сможет заработать за рулем автобуса, успокаивал он себя, но в душе понимал, с сожалением, что после такси ничто равноценное найти не сможет. «Кто в Советском Союзе поработал в такси, тот не сможет больше нигде работать!» – вспомнил он утверждение старых таксистов. Действительно, кто привык помимо ежемесячной зарплаты получать приличные по советским меркам деньги каждый день в виде чаевых, тот после увольнения из такси в течение года непременно возвращался обратно, тоскуя по веселой жизни и по свободным деньгам в кармане.
Бурцев понимал, что перед ним человек, которого трудно будет разжалобить, да еще после его язвительного замечания о ее парфюмерии – он чувствовал таких вредных и обиженных судьбой женщин. Все-таки он решил попросить прощения и убедить пассажирку не писать жалобу.
– Женщина, простите меня ради бога, за мою некрасивую шутку… Я не хотел вас обидеть… – с трудом выдавил из себя Бурцев. В лагере он понял, что лучше один раз унизиться, чем остаться гордым, но потом терпеть унизительные условия жизни бесконечно долго, как после его скромного молчания на суде. Валерий предоставил суду возможность самому установить его невиновность, без активного доказывания своей непричастности к преступлению.
– Мне совершенно наплевать на ваши шутки, они меня нисколько не волнуют, – отказываясь примириться, сказала раздраженная дама, отвернувшись от Бурцева к окну. Он за руку повернул ее к себе и сказал:
– Хотите, я вас сегодня буду всю смену возить бесплатно? Я вас прошу, не пишите жалобу, пожалуйста…
– Не трогайте меня руками! И не надо мне ваших услуг! – решительно ответила женщина. Валерий, управляя одной рукой, достал портмоне из внутреннего кармана пиджака, вытащил с трудом три сторублевки – сумму, что он приготовил в очередной раз положить на сберегательную книжку, и которая была больше его месячной зарплаты, – и опять, потянув за руку отвернувшуюся женщину, сказал:
– Здесь триста рублей! Возьмите, пожалуйста! У меня больше нет! Простите меня!
