– Не надо мне ваших ворованных денег! – взвизгнула окончательно обозленная женщина. – Я предупреждаю вас, что если вы еще раз посмеете лапать меня своими руками, то я вас привлеку за попытку изнасилования!
Другой на его месте молодой мужчина рассмеялся бы только на такую угрозу сорокалетней женщины, но у Бурцева на какое-то мгновение потемнело в глазах. Он тут же услышал громкий хохот, который был давно и который запомнился на всю жизнь. Валерий приехал из тюрьмы в колонию отбывать свой долгий срок в декабре, перед Новым годом. Получив спецодежду, матрас, одеяло, подушку, постельное белье и алю- миниевую кружку с ложкой, он пришел в помещение отряда. Там ему показали его кровать на втором ярусе и место в тумбочке для ложки с кружкой. Когда он все разложил, то к нему, как к новенькому, тотчас подсели соседи с ближайших кроватей. Пожилой заключенный не каторжанского вида со спокойным взглядом, спросил, какой у него срок, и какая статья. Бурцев ответил с нежеланием.
– Ну как? Понравилось? – спросил, улыбаясь, добродушный и с рябым лицом мужчина с короткой и редкой сединой на голове.
– Что понравилось? – переспросил Бурцев, не понимая немедленно, о чем речь.
– Ну, как? Молоденькие девочки хороши в постели?!
– Я никого не трогал… – ответил угрюмо Бурцев.
– А за что восемь лет дали?!
– Не знаю…
– Ты что, ни одной ни разу не макнул?!!
– Нет…
– Ха-ха-ха!! Ха-ха-ха!! Ой! Спасите меня!! – кричал, захлебываясь хохотом, рябой мужик на всю огромную комнату отряда. – Он рядом полежал и ему впаяли восьмилетку!! Дорого полежал!! Ха- ха-ха!! За такой незаслуженный срок тебе, как святому, многое когда-нибудь простится в жизни! – Он и все, кто был в это время в комнате, еще долго смеялись и вытирали слезы от искреннего смеха, который невольно перешел в сочувствие. – Вот комуняки дают! Парня на восьмилетку закрыли за то, что он рядом полежал! Ничего, браток, не расстраивайся. Ты молод и должен пережить все… Сейчас заварим чаю и «обмоем» твое прибытие. Привез чаю из тюрьмы?
– Есть немного… – ответил невесело Валерий.
Вот и сейчас Бурцев услышал тот давний хохот заключенного седого мужика, когда пассажирка вдруг сказала, что может посадить его за попытку изнасилования. У него еще судимость не погашена за изнасилование, которого он не совершал, а его опять незаслуженно хотят посадить за попытку изнасилования. Никто, с его криминальным прошлым насильника, не будет сомневаться, что он пытался изнасиловать эту полоумную бабу, и ему опять могут дать огромный срок. Ему с тоской вспомнился вновь весь лагерный, но особенно тюремный кошмар.
Кто-то кричал Бурцеву сбоку, но он не понимал, что от него хотят. Вдруг он очнулся от минутного забытья и ясно услышал, что рядом сидящая женщина громко требовала остановить машину. Он вспомнил, что эта дама хочет его погубить, и что она без колебаний исполнит это, как только выйдет из машины. Валерий почему-то нисколько в этом не сомневался.
– Остановите немедленно машину! Мне нужно выйти! – В одно мгновение Бурцев огляделся и понял, что рядом нет людей и проезжающих машин. Он стал прижиматься к обочине и тут же неожиданно со всего маху и со всей силы тыльной стороной правого кулака резко со злостью ударил пассажирку по лицу. Козонки пальцев, сжатых в кулак, сначала скользнули по подбородку и врезались в горло кричащей женщине. В одно мгновение она закатила глаза к верху, потеряла сознание и повалилась медленно на дверку. Ему хотелось продолжать бить ее безжалостно, без остановки по лицу и забить непременно до смерти. Такой страшной ненависти к человеку он давно не испытывал. Невероятно, но Бурцев смог осознать, что тогда зальет кровью все сиденье и пол в такси. Трясущимися руками он полез через пассажирку и, ослабив крепление спинки, разложил сиденье. С трудом он все сделал, и теперь женщину было не видно с улицы. Что с ней делать дальше – он не мог придумать. Вывезти ее за город и задушить, а затем где-нибудь выбросить он не решался, потому что ее видел Вахитов, и, возможно, кто-то еще из ее знакомых или соседей обратил внимание, что она садилась в такси салатного цвета.
Бурцев быстро поехал. Он должен успеть выехать за пределы города, пока она не пришла в себя. Он летел со всей скоростью, с какой только мог ехать его новый автомобиль. «В загородный дом отца, немедленно, скорее!» – вдруг сказал он себе с какой-то спасительной радостью.
