Перейдя площадь, Валерий оказался на территории центрального рынка, где разнообразие продуктов ошеломляло наравне с ценами на них. Бурцев потратил больше часа, набирая фрукты, овощи, зелень, ветчину, домашнюю колбасу в натуральной кишке, парную нежирную свинину и теплые свежевыпеченные лаваши. Там же на рынке в ярко-синем киоске разливного красного вина он уговорил продавца-азер- байджанца в огромной фуражке с сизо-черной щетиной на щеках найти ему две бутылки коньяка. Валерий почти не занимался закупками продуктов, и это был один из редких случаев. Ему приходилось только в кафе покупать зажаренных цыплят табака на вынос для закуски с друзьями после ночной смены перед уходом на выходные. Все покупки для дома за него проделывала мать, которая умудрялась, экономя его деньги, всегда где-нибудь накупить, несмотря на очереди, разных продуктов, никогда не заходя на дорогой рынок. С руками, занятыми всевозможными пакетами и тюком со спальным мешком, Бурцев опять вышел на площадь.
– Друг, до Колюшево за червонец довезешь?
– Садись, – не задумываясь, ответил таксист. Валерий умышленно попросился к незнакомому водителю, хотя это было не сложно: машин из его парка на стоянке не оказалось.
Подъезжая к отцовскому деревенскому дому, Бурцев невольно ощутил тревогу, но беспокоиться не стоило. К дому никто не подходил, и никто от него не отходил. Песочная дорожка перед воротами и вчерашние следы его машины были смочены ночным дождиком, а свежие отпечатки колес или обуви отсутствовали. Бурцев отпустил такси и подошел к железным воротам. В конце единственной улицы в деревне он увидел согбенную старушку с палкой, которая переходила дорогу в сопровождении рыже-черно-белой кошки с поднятым трубой хвостом. Валерий прислушался, но кругом было тихо, и только верхушки высоких деревьев вдоль улицы шумели еще зеленой листвой. «Вдруг за забором меня уже ждет милицейская засада… У меня даже нет оружия… Если милиции нет, то впредь мне обязательно нужно носить с собой пистолет, несмотря на то что он старенький и может самопроизвольно выстрелить из-за отсутствия предохранителя… Необходимо его носить с собой, а обойму с патронами вынимать и хранить отдельно в другом кармане…» – подумал Бурцев, но заметил, что, несмотря на то, что был совершенно уверен в отсутствии всякой засады, в рассуждениях использовал слово «если». Самоуверенность всегда опасна – это он знал по лагерному опыту. Суеверие – это все-таки признание, что кто-то определяет нашу судьбу свыше, и он часто в неволе находил этому подтверждение. Вера и неверие постоянно чередовались в рассуждениях Бурцева.
