Вместо этого он отправился гулять по Уэймару. Воздух радовал теплом, солнце улыбалось с неба, и город — такой неуютный вчера — нынче казался вполне приятным местечком. Встречные прохожие приветствовали его, спрашивали: «Как дела?», и «Как здоровье?», и даже: «Куда идешь?» Сперва он недоумевал: я-то приезжий, что им до меня? Потом привык, стал отвечать, разговорился кое-с-кем. Узнал, что нынче для горожан счастливый день: солнце светит ясно, и ни клочка тумана. В Уэймаре такое бывает лишь глубокой зимою да жарким летом, а по весне это — чудо. Но уэймарцы, узнал он, приветливы не только солнечным днем, а любым: когда солнце — милы от радости, когда туман — от тоски. «Чудаки вы», — отвечал Джо, но скоро сам заразился общим настроением. Подумал: ведь правда, солнце светит, я живой, да при деньгах, — все обстоит вполне неплохо. Особенно то, что живой. Десять раз за год могло это состояние смениться на иное, совершенно противоположное, — но нет, жив! Еще и солнце светит!
Так что скоро, видя горничную, что опрокидывала ведро в придорожную канаву, и кучера, кормившего лошадь овсом прямо из мешка, и важную носатую гувернантку с двумя сорванцами, — Джо спрашивал их:
— Как ваши дела? Каково состояние здоровья? Куда направляетесь?
А некоторым даже сообщал:
— Я держу путь в портовую управу, осведомиться о прибытии моих друзей.
И получал в ответ:
— Желаем, чтобы ваши друзья причалили под вечер. В полдень на берегу слишком людно, немудрено потеряться.
Скоро он узнал, что портов в Уэймаре два, а еще один — за городом. Озерный — самый большой и шумный, в него приходят корабли отовсюду: из Южного Пути, Альмеры, Холливела, Закатного Берега. Чтобы не было хаоса, гавань поделена пирсами на заводи; на каждом пирсе башня с флагом нужной земли, так что все альмерцы становятся в одну заводь, путевцы — в другую, закатники — в третью. Озерные шхуны — пухлые, как поросята; палубы у них ровные и широкие, хоть хоровод води; моряки — веселые и с ленцой.
Второй порт — речной, в истоке Торрея. Там швартуются суда, пришедшие из Моря Льдов, из Нортвуда и Ориджина. Эти корабли сильно отличаются от озерных: борта высоки и прочны, как панцирь; на палубах стрелковые площадки, а то и баллисты; моряки — все хмурые бородачи в шлемах. Они привозят с Севера суровость да холод, потому уэймарцы не очень-то любят речной порт, заезжают туда лишь по необходимости: погрузить товар, выгрузить товар.
А третий порт, что за городом, — он и не порт вовсе, лишь старый маяк да развалины пирсов. Покинут был еще при деде нынешнего графа, пришел в запустение. Теперь там становятся только контрабандисты и прочие темные личности. Джо невольно вспомнил байку Гарри про торговцев костями, но скоро выкинул из головы.
Он направился, конечно, в озерный порт и без труда нашел управу, и за скромную плату получил сведения. Единственной сложностью было вспомнить отца и мать Луизы, и настоящее имя Весельчака. Нет, такие не прибывали в Уэймар, мне очень жаль. А вы их ждете? Давно ли? Посоветовать хорошую гостиницу?..
Джо пообедал в харчевне и снова пошел гулять. Чем дальше, тем больше радовал его Уэймар. Змеистые улочки, чуждые унылой прямоты, желтые домики с красными ставнями, аллеи в цвету, ленточки в гривах лошадей — все казалось воплощением скромного теплого уюта. Люди спешили по своим делам, но ухитрялись в суматохе не терять достоинства и оптимизма, находили силы для приветливой улыбки. Никто не носил оружия, кроме редких стражников; никто не кичился вензелями да гербами. Впервые в жизни Джоакин задумался: а ведь дворяне и воины — это малая часть людей. То бишь, не избранное меньшинство, как представлялось раньше, а просто — малость. Львиная доля народа никогда не берет в руки меча, живет простыми честными делами: строит дома, готовит харчи, торгует на рынках, шьет одежду, растит детей. И подумать — ведь как раз на таких людях стоит мир! Без них ходил бы Джо голодным и голым… А без дворян и воинов — что изменилось бы?
Дворянские игры, прежде казавшиеся такими славными, значимыми, теперь представились как будто рябью на воде. Волны легко заметить: они сверху, на виду, они суетятся, пенятся, бьются о берег. Но главная часть моря — это ж не волны, а тихая спокойная вода в глубине. Ей обычно и дела-то нет до поверхностных волнений. Исчезнет рябь — в глубине ничегошеньки не изменится. Но волны — вот смешные! — думают, будто они правят морем.
