Так захватило Джоакина новое мировоззрение, что он пару часов обмозговывал его, проникая во все детали и подробности. Проходя мимо собора, подумал: все величественное на земле — храмы, дворцы, замки, мосты — носит имена Праматерей и лордов, но создано простыми руками. Минуя банковскую точку, осознал, сколь часто войны ведутся не за честь и справедливость, а просто ради денег. Деньги же созданы трудом простого люда, а дворяне высасывают их, как комары — кровь. Вид лампадной мастерской породил в Джоакине такую мысль: красивым и гордым словом «мастер» назовут только ремесленника. Никто не скажет: «мастер-лорд» или «мастер-дворянин». Выходит, лордское дело не требует мастерства, с ним справится и олух!
Правда, новый взгляд на мир сильно принижал значимость самого Джоакина. Но его тщеславие так съежилось под ударами судьбы, что уже не болело от унижения. Джо утешился мыслью, что простые воины, как он, все-таки нужны в мире: хотя бы затем, чтобы защищать людей от произвола дворян. Он сражался на стороне Салема, и Салем добился справедливости — а значит, Джо уже не зря прожил жизнь.
Наступил вечер, пришла пора ужина, и Джо вернулся в «Рыбу-меч». Уселся за столиком один, заказал бобов. Выяснилось, что вся еда в «Меч-рыбе» — ветеранская, то бишь, такая, какой кормят в разных армиях мира. Шаванская солонина, имперская гречневая каша, ориджинские сырные лепешки, альмерский гуляш… В войске Южного Пути солдаты ели бобы, а младшие офицеры — бобы с кусочками свинины. Джо заказал солдатских бобов и стал есть черной деревянной ложкой — кажется, точно такую сам носил за голенищем.
Вокруг сидели такие же ветераны… Ну, не совсем такие же — годами они превосходили Джоакина, но точно не опытом. Травили неспешные байки за кружкой эля, но едва на столе появлялась пища — умолкали и принимались быстро, сосредоточенно жевать. Кто служил, тот знает святость миски с кашей.
Чего таить: Джо наслаждался обстановкой. И душевным родством с этими бывалыми парнями, и своею к ним теперешней непричастностью. Приятно было послушать болтовню, которая не имела больше для него значения: кто где наступает, кто занял замок, каков гарнизон… Но время стояло мирное, и солдаты говорили о бабах да о драках на рынке. Лишь одна пара взбудоражила слух словом: «Опасность». Джо прислушался.
— …двуцветные вернулись, опасно теперь.
— Ладно тебе, они ж из замка не вылазят.
— Не сомневайся, вылезут. Лучше бы свернуться.
Джо не расслышал новой реплики, поймал только слово «деньги». Те двое были нездешними, Джо по глазам видел: у уэймарцев глаза ясные и темные, у этих — светлые и блеклые, будто в тумане.
— Говори как хочешь, а я чую недоброе. Мне уже то не по душе, что она вернулась. На кой, спрошу тебя?
— Это ж ее дом!
— Ага. А если тебя сцапают, то кому отдадут — милорду или ей?
— Ни то, ни это. Отведут к шерифу, а с ним можно…
Он умолк, заметив на себе взгляд Джоакина.
— На что уставился, приятель?
Джо не испытывал желания подраться, потому ответил вежливо:
— Прости, брат, я не шпионю за тобой. Услыхал слово «опасность», вот и повернулся против воли. Это привычка такая, я ведь с войны пришел.
— С какой еще войны? Война зимой кончилась.
— Подснежники, — ответил Джо.
— Ты был за них или против?
— А я похож на того, кто бьется за дворян?
— Вообще похож… — парень опустил взгляд, заметил миску с бобами, черную ложку, трехпалую руку Джоакина. — А может, нет. Это где тебя так угостили?
— Было дело.
Двое переглянулись, один повел бровью, второй кивнул.
— Не сядешь ли к нам, приятель?
В отличие от драки, беседа прельщала Джо. Недурно было бы поделиться с кем-нибудь новыми мыслями. Он пересел к тем двоим и заказал элю. Они назвались Патом и Кроком, он тоже назвал себя.
— Ты ведь не шейландец? — спросил Пат.
— Я с Печального Холма, что в Южном Пути.
— А сейчас куда путь держишь?
— Пока не знаю.
— Не хочешь прогуляться в Сайленс?
— Это Закатный Берег, что ль?..
Из той обиды, что проступила на лицах Пата и Крока, стало ясно: оба они — закатники.
— Идова тьма! Скажешь: «Лабелин» — все поймут, где это! А Сайленс что тебе, не город?
— Простите, парни. Я-то в географии не мастер, хорошо знаю те земли, где побывал. А в Закатный Берег не наведывался.
— Ну так знай, невежда: Сайленс — столица Закатного Берега. Основан свободными рабами, что восстали против Меченосцев, скинули цепи и ушли на север. Случилось это в двенадцатом веке, при Железном Солнце, Уэймара тогда и в помине не было!
— Ладно, будет вам! Если б вы Лабелина не знали, я бы простил.
— Правда, служивый? Вот честная правда?
— Гм… может, и нет.
— То-то же! — Пат смягчился и кивнул. — Ну, словом, дело такое. Нас наняли доставить в Сайленс кое-какой груз. Сухим путем, телегой; дней пять дороги. А тут вышли обстоятельства некоторые… Ну, сомнительные…
— Да ты его не путай, — перебил Крок. — Скажу просто: мы взялись вдвоем, а лучше бы трое. Двое едут только днем: один на вожжах, второй стережет. Трое могут и ночью: один на вожжах, другой стережет, третий спит. Управились бы намного быстрее, а значит — безопаснее.
