Янтарь рассеивает тьму. Каин полностью

«Кем бы ты ни был, – подумал Люциан, делая шаг навстречу, – тебе, должно быть, тяжело управлять бессмертными в одиночку? – С ничего не выражающим лицом он положил ладони на широкие плечи и соскользнул ими вниз, словно приглаживая ткань одежд. – Названый брат, которому ты доверял, свел тебя с ума, заставил перерезать половину собственного клана и уничтожить прошлое нача́ло. Ты умер на сотни лет и возродился там, где раньше был твой дом, но теперь от него ничего не осталось, а все, кого ты когда-либо знал, обратились в нечисть. Тебе пришлось сражаться с самого первого дня, как ты открыл глаза в новой жизни, и взойти на трон с глубокой раной, полученной в битве. Ты позволил богам наказать тебя за то, что помог мне в той деревне, и безропотно согласился блокировать свою силу, выходя в мир, хотя мог этого не делать, ведь ты – начало и сильнее тебя никого нет. – Во взгляде Люциана отражалось неведомое море сострадания, когда он положил ладони на чужую грудь и посмотрел Каю в глаза. – Как много ты пережил, пока ждал меня? Как много раз подавлял свое «я», чтобы праведно исполнять долг?»

– Ты… – прошептал Люциан. – Ты справился. Ты молодец. Спасибо, что оберегал этот мир. Теперь ты не один.

Кай поджал губы, глядя ему в глаза. Грудь, вздымавшаяся под ладонями Люциана, замерла.

Люциан невольно позволил себе прочувствовать все его эмоции, и глаза защипало от слез. Кай испытывал невероятную боль от его слов, но боль эта была порождена вовсе не страданием, а счастьем. Он был так счастлив получить поддержку, что мучился от этого.

– Люциан… – сдавленно начал Кай, но не смог закончить. Его уста оказались в коротком плену, необходимом, чтобы лучше понять чужие намерения.

Когда Люциан убрал ладони и отступил, то увидел на лице Кая такую невообразимую растерянность, какую, казалось, не могло вызвать даже падение неба на голову. Его глаза были распахнуты, губы приоткрыты в безмолвном «ох», а лицо внезапно стало чуть менее бледным, чем обычно, словно от волнения к его мертвой коже прилила ледяная кровь.

Поворачиваясь к зеркалу, Люциан тихо посмеялся про себя и даже подумал смутить его еще раз – уж слишком забавно Кай выглядел в тот момент. Взяв гребень, лежавший возле зеркала, он поднял взгляд и наконец-то посмотрел на свое отражение.

– Ох.

Люциан увидел высокого юношу, чьи волосы и кожа источали легкое, наполненное божественной силой свечение, а он сам казался слегка золотистым с головы до пят. На примере Бога Войны он уже знал, что после перерождения тело и облик могут измениться, но все равно удивленно рассматривал себя, не в силах принять то, что теперь был почти одного роста с Каем, стал шире в плечах и, казалось, обзавелся четко очерченными мускулами. Он все еще уступал демону в мышечной массе, но явно превосходил в этом свое смертное воплощение.

– Ты можешь изменить внешность, если не нравится, – сказал Кай за его спиной.

– Х-хорошо, мне бы хотелось иногда становиться похожим на себя прошлого, – отозвался Люциан, понимая, что не готов выйти к товарищам в новом облике. – Где Эриас, Абрам и Сетх? Хаски? Они все еще в Лумусе? – Он принялся расчесывать волосы.

– Нет, они уже здесь. Вчера вечером Хаски помог им телепортировать сюда, а потом вкратце поведал, что произошло.

– И как они отреагировали?

– В шоке.

– А что с кланом?

– Как и было велено, я отправил весть, что ты в порядке. Твои товарищи сделали то же самое, потому что моему письму вряд ли поверят.

– Ты писал от своего имени? – Люциан посмотрел на Кая в отражении зеркала. – Мои люди знают, что это ты забрал меня? Знают ли они, против кого мы воюем?

– Да, да, а насчет третьего вопроса… так сильно я не распинался. Думаю, адепты твоего клана сейчас обсуждают штурм Асдэма, а пока они пытаются прийти к единому мнению, мы решим проблемы с владыкой демонов. Ты сможешь вернуться обратно и объяснить им все раньше, чем они обнажат клинки.

– Вернуться, – прошептал Люциан, и рука, в которой он держал гребень, замерла. С его губ сорвался нервный смешок. – Но ведь не править?