– Править людьми не для нас, – с сочувствием ответил Кай, качая головой. Он протянул руку и забрал гребень, чтобы закончить расчесывать волнистые локоны Люциана. – Даже если ты ограничишь силы, твои познания и способности не для смертного мира. Но не огорчайся, вскоре мы построим другой мир, где тоже придется править. Помнишь Бессмертный город, который я показывал тебе во сне? Как нача́ла, мы должны находиться там, подле богов.
– А как же Асдэм? На кого ты его оставишь?
– Буду захаживать сюда иногда. Не всегда же мне пребывать среди света, – усмехнулся Кай и положил гребень возле зеркала.
Люциан не знал, как реагировать на это. Прямо сейчас они поставили крест на его возвращении в клан Луны, к которому он был привязан, и осознать это, с одной стороны, было тяжело, а с другой – принесло почти облегчение. После слияния какая-то часть него желала продолжить жизнь как владыка Луны, будто чувствовала, что обязана это сделать. Тогда как другая требовала не изменять себе и властвовать над богами – взойти на
С напряженным видом Люциан потер точку между бровями. Он не мог ни примириться с самим собой, ни разобраться, чего сейчас хочет. Уловив его безрадостные эмоции, Кай успокаивающе провел ладонью по золотистым волосам, чтобы отвлечь от тягостных мыслей.
Люциан снова посмотрел на свои сияющие локоны, которых будто бы стало больше, а длина увеличилась.
– Когда ты спас меня два года назад, – заговорил он, – я носил серебряную ленту, но после того, как очнулся в той деревне, моя лента пропала, и ты дал мне другую – алую. Потом забрал ее, и я остался совсем без ленты. В конце концов в клан я вернулся с серебряной, но она позже стала алой. – Он развернулся лицом к Каю. – Ты подменил мою вещь на свою?
– Ты всегда носил Ло. Уж не знаю, где ты ее взял, но она была с тобой еще на озере Ши. В деревне я забрал ее, чтобы не погибла от нехватки темных сил. Напитал своей энергией и вернул тебе.
– Зачем?
– Чтобы оберегала.
Люциан в недоумении вскинул брови и подумал о том, что оберег из нее так себе, учитывая, сколько раз он попадал в передряги, из которых выбирался либо сам, либо при помощи товарищей, но никак не ленты. Ло, можно сказать, вообще не проявила себя как хорошая защитница.
– То нападение… от которого ты спас меня в восемнадцать лет… – Люциан нахмурился и начал приглаживать волосы, чтобы собрать их в прическу. – Именно после него набеги темных тварей стали регулярными. Это была проба пера?
– Не знаю, скорее всего, да. – Кай опустил взгляд и раскрыл поясной мешочек, чтобы достать знакомую заколку, которую он сам когда-то подарил. Протянув ее Люциану, он продолжил: – Тогда я не смог выяснить причину набега, потому что Ксандр скрывал свою суть, но, учитывая последовавшие друг за другом нападения, к организации которых он оказался причастен, ответ ложится на ладонь.
Люциан забрал заколку и принялся собирать волосы на затылке. Он делал это так долго, что Кай закатил глаза и забрал украшение.
– Позволь мне помочь.
– Раньше у меня не возникало с этим проблем, – неловко буркнул Люциан, поворачиваясь к зеркалу.
– И это прекрасно, – легко отозвался Кай. – Потому что мне бы не хотелось, чтобы кто-то другой помогал тебе надевать ее.
Одним быстрым движением он закрепил украшение на затылке и поправил золотистые пряди, после чего посмотрел в отражение зеркала. Люциан встретился со взглядом черных, словно бездна, демонических глаз, в которых затаилось нечто мягкое и нежное, то, чего раньше там не было и что привыкло не высовываться на свет.
– Ты когда-нибудь был привязан к кому-то настолько, что тебе хотелось сковать его в объятиях и никогда не отпускать? – спросил Кай, не двигаясь, стоя позади него, как холодная каменная стена.
Люциан тяжело вздохнул и опустил взгляд на носки темно-серых сапог. От осознания истинного смысла фразы ему почему-то стало неловко. Раньше все высказывания демона он воспринимал как поддразнивания или шутки, но сейчас, став частью одного целого, уже не мог позволить себе так заблуждаться.
У Кая было достаточно времени, чтобы определиться с тем, чего он хочет от жизни. О Люциане такого сказать нельзя. Что он должен был чувствовать после того, как привязался, вынужденно все забыл и снова вспомнил? После того как целых два года считал себя женихом Амели и искренне собирался вступить с ней в брачный союз, хоть и без любви? Привычка, сформировавшаяся за это время, не могла оставить его в одно мгновение. И пусть невеста оказалась мертворожденной, чья душа продержалась в этом мире восемнадцать лет только благодаря Ксандру, управлявшему ею, большую часть решений она принимала сама. А значит, Люциан и впрямь лишился той, кем очень дорожил. Не любимой, но самой близкой подруги, которую было неимоверно жаль.
– Я никогда не был привязан к кому-либо, – хрипло ответил он, глядя на Кая через отражение. – Но я бы хотел.
Демон тяжело сглотнул и скользнул кончиком языка по губам, увлажняя их.
