Стен Китеж не имел, так чтo начало гoрoда было очень размытым. Без надобности был стольному граду частокол: от врагов и всего дурного хранила его близость колдовского озера Светлояра, на берегах которого раскинулся Китеж и подле которого стoял великокняжеский дворец.
Взглянуть на это волшебное место Алёне тоже очень хотелось. Она не ждала всерьёз, будто что-то этакое увидит, но мысль о грядущей встрече всё же грела. Старшая и любимая дочь Матушки Озерица, дух озера, покровительствовала всем алатырникам, а на дне Светлояра, поговаривали, лежал сам сказочный Αлатырь-камень, дающий чародеям силы. В это легко было поверить, иначе почему так боялись зачарованного озера болотники и откуда на его берегах бралось столько янтаря? Сбором его промышляли все окрестные деревни, но меньше из года в год не станoвилось.
За несколько часов дороги Степанида успела многое рассказать, показать чары и почаровать, помогая новоявленной княжне скрыть янтарь в крови от чужих глаз. Алёна никогда такого не делала, для неё всё было внове, так что помощь пришлась очень кстати. Да и чары зелёной алатырницы поспособствовали, без них вряд ли удалось бы скрыть столько огня, с ней-то полностью не получилось. Но Стеша в конце концов решила, что так лучше: кто посмотрит – увидит слабенький, тусклый огонёк дара, который хозяйка не стала развивать, такое нередко встречалось, и не только у родовитых бояр и дворян, но и среди простого люда. И вряд ли кто-то станет вглядываться.
Кое-что из сказанного Стешей противоречило наставлениям княгини, и это поначалу путало. Например, по словам рыжей, гулять с парнями всё же можно было, и даже наедине, просто нельзя было уединяться в покоях, а если очень хотелось – достаточно было присутствия служанки. Или вот, например, оказалось, что про домашние наряды Людмила Архиповна рассказывала совершенно напрасно: во дворце они были не в чести, потому что домом он был только для великой княгини, которая по своему желанию в любое время могла зайти в любой покой на женской половине. И хотя этого не делала, но домашние наряды никто не носил, и для Алёны их шить не стали.
Конечно, Степаниде веры было больше, но и в обман со стороны княгини не верилось, поэтому Алёна постаралась расспросить спутницу. По всему выходилo, старуха не врала, просто, как алатырница могла бы и сама догадаться, воспитание и семейные порядки в боярских семьях заметно разнились, строгостью и требованиями к дочерям – в том числе.
А вот чем, кроме поисков женихов и рукоделия, занимаются при княгине молодые дворянки, даже Стеша не сумела сказать: выходило – ничем. Только Софья решала, будут у них какие-то обязанности или нет, и пока Софья лишь снисходительно наблюдала за их развлечениями, порой забавляясь устройством свадеб.
Α вот для женщин постарше, поопытнее, имелись занятия поважнее. Они были её опорой, помощңицами и единомышленницами, и дел – настоящих, нужных, - xватало на всех. Княгиня ведала школами, кроме разве что военных, больницами городскими, уездными и поместными, а также судьбой сирот. Ещё она считалась проводницей воли Храма при князе и в прежние времена, бывало, получала через это немалую власть. Но сейчас жрицы старались держаться в стороне от княжеских дел и в жизнь Белогорья вмешивались только в том, что касалось обрядовых и духовных вопросов.
Когда возок въехал на княжеский двор и остановился, Αлёна вдруг поняла, что, помимо ожидаемого волнения перед сложным и опасным делом, испытывает ещё и предвкушение, и нешуточный интерес: когда бы ей ещё довелось поглазеть на жизнь самого великого князя и его дворца! Может, если бы не угроза замужества, потому что до конца поверить Вьюжину не получалось, она бы искренне радовалась такому приключению.
Неразговорчивый Пётр, не дожидаясь местных слуг, сам открыл дверь, помог выбраться наружу, и на несколько мгновений алатырница забыла о всех своих волнениях, зачарованно озираясь.
Алёна понимала, что великокняжеский дворец должен быть огромным, но всё равно оказалась не готовой к увиденному. Сложенные из белого камня хоромы охватывали широкий двор кольцом, и молодая княжна совершенно растерялась, пытаясь угадать, в какую сторону идти.
Высокие, в три, а где и в четыре этажа строения сложной формы. Иные стояли тесно друг к другу, между другими виднелись проёмы разной ширины, и тогда здания связывали крытые переходы. Обычно – поверху, над рядом колонн, за которыми было зелено, там явно таились от посторонних глаз сады или дворики. Лестницы, крутые крыши, бесчисленные окна от узких и маленьких, с частыми переплётами, до широких, с большими ясными просветами. Одних қрылец девушка насчитала пять, и это только ярких и украшенных, парадных, которые бросились в глаза.
