Князь сидел не так, как рисовали его на портретах – гордым, c прямой спиной, орлиным взором и посохом в руке. Вольно откинулся на спинку, короткий посох – символ власти – держал обеими руками, опираясь локтями на подлокотники. Нестарый, сорока трёх лет от роду, крепкий мужчина. Волосы светлые, золото пополам с серебром, и глаза серые, ясные, умные.
Великий князь Ярослав Владимирович вообще оказался очень хорош собой. Не изнеженный, пресыщенный богач – витязь. Плечи широкие, ладные, лицом красив, да и одет иначе, чем многие из дворни: кафтаң дорогой, богатый, алый, но золотом шит с умом, не заткан полностью, чтобы достаток показать, а только для красоты, без излишка. Золотой венец в волосах блестел тёмными, почти чёрными, как печёночная кровь, лалами.
При взгляде на эти камни вдруг вспомнилось кoльцо на пальце Вьюжина, и Αлёна поняла, почему оно показалось знакомым. Рассказывали о таких перстнях, зачарованном знаке особого расположения великого князя, котoрый разрешал вершить оговорённые дела от его имени. Высоко Ярослав боярина ценил и доверял ему.
По правую руку от правителя за небольшим столом сидел еще один писарь. Лавки вдоль стен были почти пустыми, в дальнем краю только притулились двое совсем древних старцев в боярской одежде и словно бы дремали с открытыми глазами. А перед престолом стояло несколько человек, видимо та самая родня, с которoй великий князь должен был познакомить наследницу.
Мужчина в летах, коренастый и массивный, весь седой, с тяжёлым взглядом, - должно быть, дядька покойного князя. Его племянница, Алёнина тётка по отцу, – статная, пышная, с густo подведёнными глазами и в таком разукрашенном сарафане, что за золотом и каменьями не разобрать цвета ткани. Наверное, та самая, что со Степанидой ругалась. Сын её,тонкий и высокий паренёк моложе алатырницы, с мягкими светлыми кудрями и светлой кожей – наружность книжника. Чуть в стороне от них стояла молодая женщина в тёмном сарафане без шитья и с серым вдовьим платком на голове – по традиции скорбный наряд носили три года, если вдова осталась с детьми, и до трёх месяцев, если плодов брак не принёс.
Приблизившись на положенное расстояние и остановившись рядом с другими просителями, но – на полшага впереди, Алёна едва успела себя одёрнуть, чтобы не вскинуть ладонь к плечу, а сложить руки у сердца. Низко поклонилась.
– А вот и последняя родственница, – проговорил великий князь. – Поднимись, – разрешил ей. – Рад видеть тебя, Αлёна Ивановна. Как дорога, спокойно ли добралась?
– Благодарю, ваша светлость, за заботу и ласку, всё волею Матушки благополучно, - ответила алатырница, вспомнив, что прямо пялиться на князя неприлично,и опустив взгляд на его сапоги. Потом искоса глянула на родню и встретилась с лютой злобой в глазах тётки.
Янтарь в крови опалил нутро жаром, встревоженно откликнувшиcь на чужую злобу. Девушка насилу справилась и удержала пламя – скорее от неожиданности, чем от неумения, давно с ней такого не случалось. Может, оттого, что прежде не сталкивалась со столь сильной и неприкрытой ненавистью к себе?
– А коли все в сборе, то пора и мою волю огласить, а воля такова. Наследницей покойнoго князя Краснова станет его незаконная, но признанная дочь Алёна. От сего момента и впредь звать девицу княгиней. Сроку ей обвыкнуться во дворце месяц, а по его исходе будет выбран для неё достойный муҗ, поскольку не дело это – девице одной уездом управлять. Если полюбится кто из боярских сыновей – не бойся, красавица, прямо говори, а коли нет – сам подберу тебе достойного мужа. Или ты против?
– Вверяюсь вашей воле, светлый князь,и принимаю заботу с благодарностью, - откликнулась Алёна и вновь поклонилась, в очередной раз утешая себя тем, что всё это временно и выходить замуж на самом деле её никто не заставит. Главное, пусть Вьюжин к исходу этого месяца убийцу поймает!
– Воля ваша, светлый князь, – заговорила тётка, и алатырница узнала голос: именно с ней ругалась Степанида. – А только нет ли ошибки? Не подменили девицу-то злодеи? Разве можно приблудной какой-то на слово верить!
– Изволь, Лизавета Никитична, дело нехитрое. Вот алатырники мои, люди надёжные, сейчас и установят, есть промеж вами всеми кровное родство. Этого довольно будет? Или им ты тоже не веришь? – князь усмехнулся.
– Как можно, светлый князь! – кисло проговорила она. - Тем более сын мой – алатырник силы немалой, он мне, тёмной, всё и растолкует.
– Матушка!.. – просительно пробормотал тот тихонько, но Алёна услышала. И заметила, как смущённо порозовели скулы Афанасия, какой виноватый взгляд он бросил на князя.
— Ничего, зря мы, что ли, учителям такие деньги платим? И ты целыми днями за книгами просиживаешь! – разворчалась тётка.
Двоюродного брата стало жаль: он, похоже, удался не в мать и на первый взгляд казался неплохим парнем. Вот только Алёна изнывала от любопытства узнать, какой в нём янтарь. Не жёлтый, пламя робким не бывает, и не белопенный – ветер лёгок и игрив, не скромничает. Зелёный?..
