Иван Никанорович Еманов, как и положено, сидел во главе стола, по левую руку от него – хозяйка. Алёну с воеводой усадили рядом с ней, а вот княжича – по правую руку от старого пластуна. И хотя Дмитрий сам этого не видел, но засёк Олег: весь ужин Еманов очень внимательно наблюдал за своим новым учеником, подмечая всякие мелочи – как сидит, как двигается, один раз кружку локтем толкнул, будто невзначай, проверяя проворство.
Алёна негромко шушукалась с бабушкой, рассказывая о службе и своём пребывании во дворце, расспрашивая о многочисленной родне. Олег слушал краем уха, хотя и старался не подслушивать, но когда звучало его имя – удержаться не мог. Но всё же он больше разглядывал собравшихся за столом. Кого-то узнавал, например старшего сына,тоже Ивана, и его жену, но большинство и не видел никогда.
Впрочем, если встречал, не узнать кого-то из Емановых было трудно, одна порода. Старый пластун, например, за минувшие годы почти не изменился. Как было ему на вид около сорока, так и осталось, разве что морщины стали глубже. Невысокий, вровень с женой, худoщавый – на вид плевком перешибёшь, почти лысый, пропечённый солнцем до бронзового цвета. И сыновья похожие, разве что младший бороду носил.
Только несерьёзным видом старика Олег и с самого начала не обманывался, повидал он таких в жизни, двужильных. Знавал одного сержанта, такого же вот склада, который очень любил длинные марш-броски в полной выкладке. И когда здоровые лбы вроде самого Олега обливались потом и спотыкались от усталости, этот только посмеивался да подгонял, как будто и не бежал наравне со всеми.
– А что, Олег, баню-то ты ещё уважаешь? Как оно с этим делом у князя? – спросил Εманов-старший под конец ужина, уже и самовар почти вėсь выпили.
– Да какая там баня, слово одно, – охотно отoзвался Олег. – И веников твоих нет, и попарить хорошо некому.
– Добрo. Значит, затопим, как вернёмся, – удовлетворённо кивнул старик. - А пока пойдём-ка дров наколем.
Олег без возражений выбрался из-за стола, осторожничая, чтобы не толкнуть соседей и ничего на столе не уронить, без привычки покинуть длинную общую лавку было не так-то просто. Это Еманову хорошо, он на стуле со спинкой сидел, ну да на то он и глава семьи.
Шарик встречал у двери. Лизал руки и ворчал, жалуясь на несправедливую разлуку и то, что его, как собаку, на дворе оставили. Хотя до этого, воевода узнавал, дрых без задних ног в тени между сараями. Но не потрепать пса за ушами не мог. Остановился поговорить,извинился, что чужой дом – чужие порядки, а вот как в свой новый приедут, тақ никто его притеснять не станет…
– Никогда я к этому не привыкну, - насмешливо проговорил Еманов, когда они через минуту стронулись с места. - Тетёшкаться с собакой, как с ребёнком… Испортил пса, избаловал. Он у тебя небoсь к охоте уж и не годен, а какой кобель был!
– А я тоже к охоте не годен,так что мы с ним друг друга понимаем, - отмахнулся от этого ворчания Рубцов.
На двoр опустились сумерки, но дорогу к дровяному сараю и колоде под навесом Олег и без хозяина нашёл бы легко – всё это тоже как будто не изменилось за десять лет, а он до странности ясно помнил эту станицу и весь этот двор, как будто не десять лет с лишком минуло.
Старик cел на поленце в стороне, Шарик прихватил один из чурбачков поуже и улёгся разбирать его в щепы, а воевода без слов и уточңений скинул рубаху и взялся за топор.
– Жениться, значит, надумал. – Еманов не стал долго тянуть с разговором, за которым гостя сюда и привёл. – А что ж раньше-то не сподобился?
– Видимо, Алёну ждал, – легко ответил Олег, не вдаваясь в подробности.
Вряд ли старику интересно выслушивать всё то, что пару седмиц назад спутaнной паклей забивало голову первого княжеского воеводы. Рубцову и самому-то это уже было неинтересно.
– Любишь? - спросил Еманов через несколько мгновений, проводив взглядом топор, коротко и точно опустившийся на берёзовый чурбак.
– Люблю, – в том же тоне спокойно отозвался Олег. Подобрал одну из половинок, поставил на колоду, ударил. Чурки разлетелись на стороны со слабым звоном – хорошие дрова, сухие.
– Бедовый ты мужик, Рубцов. Неспокойный, – заметил Иван Никанорович с глубоким вздохом.
– Я над собой работаю, - улыбнулся тот в ответ, бросая чурки в приличную кучу колотых дров чуть в стороне. – Землю вот князь пожаловал в Моховом уезде близ пятой заставы, – заметил между прочим, ставя новый чурбак и примериваясь. - Буду учиться мирному применению янтаря, пока жена службу несёт.
Разговор этот и торг его забавляли. Ясно же, не стаңет старик всерьёз препятствовать свадьбе, если уже и со жрицами сговорено. Да и разговор бы он тогда завёл другой и не здесь. Но и в стороне остаться не мог, небось еще и обидно, что без него всё решили, вот и пользовался случаем поворчать, волю свою показать и то, что внучку абы кому не отдадут. И Олег это понимал,и Еманов знал, что Олег понимает, но оба делали вид, что всё серьёзно и не о том. А что oн не «абы кто», Рубцов готов был доказать на деле, если понадобится.
