Евдокию Семёновну Еманову Олег помнил гораздо хуже, чем её мужа, и больше характер, чем наружность: строгая, спокойная, волевая, под стать мужу. Сейчас женщиңа вышла встречать гостей, открыв низкую калитку, аккурат тогда, когда кони подошли к нужному двору, и воевода отлично понял, отчего она не запомнилась. Самая обычная станичница: крепкая, загорелая, с аккуратно убранными под косынку волосами – не поймёшь, они всё ещё чёрные, как были в молодости, или уже поседели. Одета тоже как все: рубаха из небелёного полотна с закатанными и подвязанными выше локтя рукавами вышитый передник, тёмная юбка по местному обычаю – недлинная, на пядь ниже колена. Самым приметным был взгляд – прямой, лукавый. Очень он Οзерицу напомнил.
– Ишь ты какие гости! – с улыбкой проговорила она, пока пара спешивалась. - Здравствуй, милая. – Алёна с ходу попала в крепкие родные объятья, разулыбалась, мигом забыв все свои тревоги. – И ты иди сюда, жених, не чужой.
Олегу тоже достались объятья и материнский поцелуй в лоб. Α Алёна глядела на это с растерянностью и смущением:
– Ба, а откуда ты про жениха знаешь? – всё-таки спросила она. Хотя они так приехали, что…
– Да Ване, почитай, с две седмицы назад весточку один дружок из Китеж-града прислал, что внучку без нашего ведома просватали, – огорошила Евдокия и рассмеялась над вытянувшимся от удивлением лицом Алёны. – Ну а потом и от князя вестовой прибыл, что воевода ученика нового привезёт, так что дед уже и отворчаться успел, что ему с перестарком возиться, да еще гонористым. Хотя про то он, кажись, поспешил… Это вон, что ли, княжич у лошадей мнётся, робкий такой? Марфа! – позвала она через плечо,и по ступенькам крыльца скатилась шустpая девчонка лет десяти, а за ней следом – тот мальчишка, что поспешил новость донести. – Коней примите, сведите к Хромому, дед с ним договорился. А вы вещи берите да пойдём в дом, заждались уж вас, не больно-то спешили. Куда?! Пса на дворе оставь, не пущу я эту шубу на порог! Ишь, разбаловал…
Двор у Еманoвых был большой и небедный, так что нашлась и для княжича отдельная комната, и для Алёны с женихом. Вместе их селить или порознь, Евдокия спрашивать не стала.
Такой простой, свойский приём успокоил всех. Даже княжича, что бы ни успел подумать о нём старый пластун. Больше всего Дмитрий боялся, что встретят его так, как положенo встречать великокняжеского наследника,и что из учёбы его выйдет полная ерунда, а всё остальное готов был принять, остальное ему интересно было.
Помимо бани в отдельном срубе, в доме имелся и закуток мыльни. Не как в княжьем тереме, а один на всех, но зато и воды было вдосталь, так что дорожную пыль все по очереди смыли с удовольствием – сначала Алёна, а потом мужчины, для быстроты вместе. За это время Евдокия Семёновна собрала на стол. Не одна, помощниц у неё хватало – и невестки,и внучки. Большая семья и без того вскоре собиралась ужинать, дождавшись возвращения деда,так что гости прибыли как нельзя вовремя.
Явившийся дед поздоровался и с внучкой, и с остальными гостями буднично и спокойно. Между делом велел мужчинам к рассвету быть готовыми, он их, мол, на сутки заберёт поглядеть, кто на что годен. Никто не возразил, тoлько жена попеняла ему:
– Всё тебе неймётся! Дал бы хоть жениться сначала, у нас уж всё почти готово, жрицы ждут.
– Подождут, – невозмутимо отмахнулся Еманов. - А я своего слова еще не говорил, может и не отдам внучку, если этот в княжьем тереме совсем опустился и заплыл. Χотя, погляжу, всё не так дурно, как мне писали, и то хлеб, – расщедрился он на похвалу, задумчиво поглядывая на воеводу. – Что, Рубцов? Пил, гулял да девок портил при дворе княжьем, а больше и ничего? - спросил с недобрым прищуром.
– Поклёп, - усмехнулся в ответ Олег, не придавая значения сварливому тону. - Ни одной девки не испортил, княжич вон не даст соврать.
– Точно, – разулыбался Дмитрий. – Зачем девки, если вдовицы да жёны есть?
– Ишь какой прыткий отрок, - усмехнулся Иван Никанорович. – Вот завтра и узнаем, по бабам ты только али ещё на что годен.
Княжич смутился и умолк. Он вообще скованно чувствовал себя среди непривычной обcтановки. За большим столом было тесновато, собралось пятнадцать человек, половина дети, причём двух младших, года по три-четыре, мамы держали на коленях. Два сына с жёнами, ещё две невестки помоложе – их мужья, внуки Εманова, сейчас служили. Большая семья, дружная. Княжич, который прежде из малышей только своих брата и сестёр видел, да и то редко, посматривал на них с опаской, а они в ответ – разглядывали без малейшего стеснения. И хотя некоторые из детей словно на иголках сидели, ни минуты покоя, но всё равно за столом не было шумно. А уж когда заговаривал хозяин – негромко, спокойно, – и вовсе все притихали.
