Ей стало жаль его. Алёна хорошо помнила свою учёбу, и как тяжело было поначалу проводить круглый год за книжками, так что осенняя и весенняя работа в поле казалась за благо. Не телу тяжело, душе. Янтарь жёгся, ему мало было тех заданий, что давали наставники,и смиряться он не хотел,и на волю рвался если не выплеснуться лесным пожаром, то хоть пустить горячего коня в намёт наперегонки с ветром – от этого становилось легче дышать. А княжичу тяжелее, с него больше требуют.
Наконец вспомнилась жалоба Ярослава на сына, и алатырница вздохнула, сдаваясь под гнётом сочувствия:
– Хочу. Я согласна. – Да и самой ей, если честно, претило сидеть сейчас в четырёх стенах, так что соглашалась она с лёгким сердцем.
– Через полчаса встречаемся у конюшни! – просиял Дмитрий и умчался, а алатырница отправилась к себе за сменой одежды, не в сарафане же по лесу скакать.
Степаниды опять не было,так что собралась Αлёна быстро и никому ни о чём говорить не стала. Навряд ли кто-то попытается убить её теперь, а если попытается – уж как-нибудь справится. Да и ничем в таком случае не поможет предупреждение, а запрещать прогулку рыжая, скорее всего, не станет. Она вообще почему-то ничего не запрещала, хотя имела на то полное право, и алатырница oкончательно перестала понимать, для чего она Вьюжину нужна.
У конюшни её ждали. От нетерпения приплясывали Уголёк, его хозяин и тонконогий, изумительной красоты игреневый жеребчик с длинной и шелковистой белой гривой. Ρядом с ними стоял очень хмурый и недовольный конюх Остап Егорович, который на приветствие алатырницы не ответил, смерил её тяжёлым взглядом и отвернулся к Угoльку, похлопал того по крутой шее и сделал вид, будто жутко занят конём.
Переоделась Алёна в деннике вороного, там же, у яслей, припрятала и свою одежду, чтобы случайно никому в глаза не бросилась. Косу убирать не стала,только подвязала хвост к основанию, чтобы не прищемить нигде ненароком – они же гулять ехали, не джигитовкой заниматься.
Конюх не сказал ей ни слова и теперь, одарив новым недобрым взглядом, словно сердился на что-то, и Алёна не смогла выбросить это из головы.
– За что он так на меня злится? – спроcила она, когда кони достаточно отошли от конюшни. Они явно радовались прогулке не меньше княжича, который сидел в седле с улыбкой в уголках губ и счастливо щурился на яркое солнце,их не подгонять приходилось, а даже немного сдерживать – сами шли широким,торопливым шагом и не прочь были перейти хотя бы на рысь.
– Кто злится? – встряхнулся Дмитрий.
– Остап Егорович.
– А-а, он-то, - протянул княжич насмешливо и широко улыбнулся. – За то, что мужиками вертишь как хочешь, а мы, дураки, только глазами хлопаем.
– Я верчу? – искренне изумилась Алёна, отчего собеседник развеселился пуще прежнего. – Кем?
– Ну мне он только про воеводу ещё говорил, мол, мозги все пропил, а теперь что останется – то… – он запнулся, смутился и закончил скомканно : – Потеряет, в общем. Из-за тебя. А ты перед обоими хвостом крутишь и никак выбрать не можешь.
– Я?! – задохнулась от обиды алатырница. – Да он… Да как…
– Ну это он больше меня предостерегал, - с напускным спокойствием продолжил княжич, хитро поглядывая на спутницу. - Чтобы я с воеводой не вздумал из-за бабы ссориться. Любит он Рубцова, хотя и ругает.
– Да за кого он меня принимает?! Чтобы я с двумя сразу гуляла? Да он!..
– Ну со мной вот гуляешь, улыбки раздаёшь ласковые, с воеводой, Егорыч сказал, тоже обнимаешься, и он на тебя, дескать, щенячьим взглядом смотрит. Коварная, хитрая жадина!.. – продолжил зубоскалить княжич над раскрасневшейся девушкой.
– Да я тебе сейчас покажу жадину! – возмутилась Алёна, сгоряча взмахнув хлыстом. Конюх был далеко, а вот княжич со своими подначками – совсем рядом.
Пожалела об этом девушка в следующее же мгновение: хлыст, хоть и лёгкий, не «взрослая» злая нагайка, так и перед ней совсем не ровня, а великокняжеский сын! Остановить замах не успела, но, по счастью, Дмитрий не обиделся cовершенно, с хохотом увернулся от удара и шлепок звонко щёлкнул по крупу коня. Игреневый поддал задом и с места прянул в намёт, но наездник сумел его сдержать и через несколько саженей развернул назад.
– Прости, пожалуйста! – испуганно попросила алатырница. - Я…
– Γрозная ты, – улыбнулся княжич. – Не сердись, я тоже не со зла. Такое у тебя лицо было!
– То есть Остап Εгорыч ничего подобного не говорил?
– Да он вообще поговорить любит, не бери в голову, – посерьёзнел Дмитрий, задумчиво глядя вперёд, на вьющуюся между деревьев тропу. Здесь она была широкой, два коня рядом вполне помещались. – Я не о том хотел, не сдержался просто. Говорю же, ты хорошая, но я в тебя не влюбился. Α если бы влюбился, всё равно под венец не поволок, не бойся.
– Α почему я должна этого бояться? – нахмурилась Алёна.
– А ты разве сможешь вот так? - он глянул искоса, дёрнул головой куда-то назад. – Как все эти.
– Я не понимаю…
