Олса и Айса стояли посреди кабинета, как две ученицы, которых вызвали к директору за проказы. Санта за ширмой переодевался, принимая свой привычный облик. Когда он вышел из-за ширмы, на нем была красная полушерстяная белая пижама с красными снежинками и карамельками. Штанинины волочились по полу, предательски выдавая короткие ноги, рукава были подвернуты, а сзади висел небольшой капюшон.
– Итак, дети мои, показывайте, что вы мне принесли, – потирая руки, обратился к девочкам Санта, – а я уж вас отблагодарю, не беспокойтесь.
Подружки снова переглянулись. Олса полезла в рюкзачок и вытащила Янтарную кисть. У Санты загорелись глаза, взгляд стал значительно более оживленный. Он хотел было броситься к вещи и вырвать ее из рук, но сдержался, дабы это могло расцениваться, как не добровольная передача скипетра. Олса не уверенно протянула кисть Санте. Он спокойно подошел ближе и как бы сдержанно и чинно взял из рук Олсы скипетр. Затем он мило улыбнулся и подмигнул девочкам.
– А теперь сдержим обещанное. Вернем все их владельцам обратно, – приговаривал Санта, крутя кисть в руке.
Он отвернулся от девочек и отошел подальше к окну на противоположную сторону, что бы его не было слышно. Затем притворно взвел механизм на кольце-скипетре, прислонил его к кисти и что-то невнятное пробормотал себе под нос. Конечно девочки не услышали и тем более не поняли не единого слова, но с чистой совестью, что наконец-то все вернется хозяевам, расплылись в лучезарной детской улыбке.
Санта же, играя свою хорошо продуманную роль дедушки-добрячка, повернулся к подружкам и сказал лишь одно слово: «Готово!».
Чарли лежал рядом с Фелицией. Они держались за руки, как друзья в детском саду, у которых кроватки располагались рядом. Олса и Айса конечно же спали на одном надувном матрасе, крепко обнявшись. И только Лили находилась одна. Но это хорошо, так ей было гораздо привычнее. Лили не любила делить свое спальное место ни с кем, даже с сестрой. Лишь за исключением, когда на улице бывали сильные грозы, она разрешала младшей сестренке поспать с ней. Но со времен Олса подросла и перестала бояться молний, поэтому уже несколько лет, Лили почивала в полном одиночестве. Тем более она иногда разговаривала во сне и даже пару раз были приступы лунатизма. Тогда ее поймал Феликс в кухне, за поеданием запасов из холодильника. Ему как раз плохо спалось, и он спустился выпить стакан теплого молока с медом. Зимлушка в этот раз спала не поодаль от спутников, а в ногах у Лили. А Волопас соорудил себе новую облачно-пушистую колыбель. На улице давно зажглись звезды. Светила луна, которая уже пошла на убыль. Казалось, от ровной вкусной печенюшки, откусили такой же идеальный кусочек.
Чтобы все уснули быстрее, Санта наколдовал приятную музыку с элементами метели, вьюги, ветра и прочих природных явлений. Эта музыка больше походила на гипнотическо-медитативную. Так оно и было. Друзья словно растворились в сне. Они уснули так скоро, как солдаты в армии по команде. Санте этого и надо было. Он взял Янтарную кисть и начал водить ею в воздухе, обходя каждого путешественника со всех сторон. Когда он водил скипетром над детьми, его кисточка горела тусклым голубым светом. На Зимлушке свет переменился и стал бедно-желтый, с примесью оранжевого. А на звездочете загорелся холодный белый. После всех манипуляций, Санта усмехнулся каким-то неестественным оскалом. В лунном свете, проникшем в окна, это выглядело весьма устрашающе. Он тихонько прокрался к трубе в камине и вылетел через дымоход. Направился Санта прямиком к царству брата.
***
Утром чуть только лунный свет сменился солнечным, Чарли открыл первый глаза. Еще сквозь дрему, он подумала о подруге и аккуратно, будто хирург во время операции, высвободил свою руку из ее мягкой ладошки. Фелиция даже не почувствовала. Она лишь поежилась слегка на месте и поджав ноги к груди, натянула на голову одеяло, укрываясь от дневного света. Чарли потер лицо. По утрам один глаз всегда ни как не хотел открываться. И каждый раз это был разный. Сегодня противился пробуждению левый глаз. Чарли пальцами потер его, пока не выступили слезы. Когда он наконец справился с мимикой, то увидел странную картину. Все спали в ледяных клетках, за исключением двоих. У Зимлушки клетка была с раскаленными до красна железными прутьями. А у Волопаса из белых прутьев алмазной породы. Зрелище было одновременно ошеломляющим, невероятно красивым и до ужаса пугающим. Их посадили в клетки, как зверей в зоопарке, но сделано это было с потрясающим изяществом.
Сначала Чарли не поверил своим глазам. Ему почудилось, что он еще спит. Ущипнув себя за мягкое место, чуть ниже плеча, где больнее всего, он ойкнул и понял, что это ему не привиделось. Он обвел глазами каждого из путников. Сначала он попытался сломать прутья клетки. Но они оказались весьма прочны. Слой льда был практически с его кулак. Внутри начала нарастать паника.
– Фелиция. Фелиция, просыпайся, мы в ловушке, – позвал он не уверенно.
Фелиция открыла, прищурившись глаза.
