– Моя крошка Гвин, – с усталой улыбкой прошептала женщина, осторожно снимая с косичек племянницы тяжелые металлические бусины, которые много лет назад они вместе выбирали на базаре в Идарисе. – Спи, малышка.
Женщина откинулась на подушку. Бросила задумчивый взгляд на окно, за которым слабо светила зеленая луна. Покатала в пальцах тяжелые, украшенные чеканкой железки.
В памяти невольно всплыл минувший вечер. Просторный тронный зал без лишних изысков, но весьма недурно украшенный. Добротная мебель. Жаркие камины и оплывающие восковые свечи. И девять человек за столом, на котором красовались остатки позабытых угощений.
Молчаливые братья Корвес, которым даже говорить было не нужно, чтобы обсудить между собой происходящее в силу одной их
Жизнерадостный и отчаянный Крисмер, который был на редкость тих и хмур. Будто история, рассказанная Гвин, потрясла его необычайно. Равно как и сама встреча с дочерью его мастера, которую он не видел много лет.
Авериус, занявший столь высокий и почетный пост в Империи, но оставшийся собой. Уж Керика-то знала. Брат умел обмануть многих, но не ее. Скорее всего, он сейчас тоже не мог уснуть и мысленно благодарил дочь за то, что она вышла замуж за этого Мейхарта.
Принц Кевендил. Сломленная натура. Он глаз от жены не мог оторвать. Но не любовь и даже не собственническая ревность горели в его взгляде. Нет. Нечто такое, от чего у Керики по спине пробегали мурашки.
Король Бариан Мейхарт произвел на нее куда лучшее впечатление, чем его наследник. Он был смущен, рассержен и раздосадован. И либо невиновен, либо твердо уверен в собственной невиновности. Какую опасность он представлял, Керика пока не поняла. Монарх виделся чаровнице открытой книгой. Она отлично знала таких мужчин и понимала, как сделать так, чтобы из непримиримого противника он стал самым надежным союзником. Но для этого требовалось немного времени. И невмешательство ее дерзкой племянницы.
Гвин. Горячая голова. Голос ее срывался от гнева. Глаза блестели. Она забыла об усталости. Даже о том, что наконец воссоединилась с любимой семьей. Отчего-то история этой несчастной ведьмы Ашады Норлан вызывала в ней столь болезненный резонанс. Быть может, потому, что Гвин, будучи окулус, взаимодействовала с ней на особо глубоком уровне. Или все дело в том, что ей пришлось отпускать истерзанную душу Ашады в лучший мир собственными руками, а потом пожинать плоды последствий.
Но ключевой фигурой в этой истории Керике виделся именно Иврос Норлан. Мрачный и внешне сдержанный, но весьма отчаянный внутри. Керика хорошо запомнила, как он вышел против нее один среди руин, готовый без объяснений убить или умереть сам, но не подпустить никого к Гвин. Да. Мать неспроста ограничила его печатью. Такому горячему сердцу нужен холодный разум. А от их молчаливого взаимодействия с Гвин воздух в помещении наэлектризовался до предела. Окулус и импери. Нарочно не придумать!
Керика тихо усмехнулась. Она погладила спящую племянницу по голове и одними губами прошептала:
– Спи и ничего не бойся, крошка Гвин. Твоя тетка обо всем позаботится.
Утром, прежде чем разбудить адептку, Навина спрятала расписанный рунами топорик под шкафом – от греха подальше. И лишь после этого служанка обратилась к тонкой женской руке, что свисала с кровати из-под вороха белых одеял:
– Госпожа Гвинейн, вас ждут внизу к завтраку.
– Нет.
Навина подошла к окнам и одну за другой открыла шторы.
Яркое солнце проникло в помещение и залило его своим чистым светом.
– Госпожа, не упрямьтесь, – терпеливо произнесла служанка. – Все ждут только вас. Понимаю, что вы устали, но…
– Я никуда не пойду. – Рука скрылась под одеялами. – Неси завтрак сюда.
– Не могу. – Пухленькая женщина распахнула хозяйский шкаф и принялась выуживать из него одежду. – Ваш отец велел мне разбудить вас и привести в зал. Все уже собрались там. Включая вашу тетушку, – служанка сделала паузу, – и лесника Норлана.
Гвин высунулась из-под одеяла и одарила Навину сердитым взглядом.
– Врешь, – буркнула она.
– Чтоб мне провалиться, – усмехнулась женщина, как бы между делом показывая Гвинейн изумрудно-зеленое платье из мягкого бархата с атласными алыми вставками. Она расправила его, приложив к себе, и неторопливо покачалась из стороны в сторону. – Ваш отец от Норлана не отходит. Сам лично уговаривал его спуститься в большой зал. Король, конечно, мало тому радуется. Но он умеет уступать и быть мудрым, когда нужно. А принц так вообще смотрит на всех, точно войну объявить готов. Сдерживается из последних сил. Бедняжка. Никогда его таким не видела.
Гвин села в кровати, запустив пальцы во взъерошенные после сна волосы. Закусила губу. Перевела взгляд с изумительной красоты платья на хитро улыбающуюся женщину. Брови сами сошлись к переносице в страдальческом выражении.
Танцуя, Навина подошла ближе и подмигнула:
– Я бы на вашем месте не теряла ни минуты. Сами знаете, нельзя мужчинам доверять важные разговоры.
