– В этом знаке нет ничего страшного, любезный друг. Он скорее показывает, насколько силен тот, кто его носит. Какая древняя магия нужна, дабы сковать его силы и смягчить их. Руны рассеивают твою мощь. Мешают взаимодействовать с нитями. Не дают сконцентрироваться как следует. И расплескивают твои силы вокруг тебя по тем землям, где ступает твоя нога.
– Это многое объясняет, – пробормотала Гвин и затем обратилась к отцу, который все это время потирал подбородок, разглаживая свою и без того аккуратную короткую бороду: – Что думаешь?
– Думаю, что мне нужно самому взглянуть на это ваш Терновый Бастион, – отозвался Авериус Гарана и затем добавил, – настоящих импери теперь не сыскать. Они уже сродни сказкам. Я пытался отыскать колдунов с подобной кровью. В научных целях, разумеется. Хотел узнать побольше об их наследии. Но, увы, самый сильный импери, которого мне удалось обнаружить, жил в рыбацкой деревушке и развлекался тем, что заставлял треску целыми косяками заходить в сети. Никакие чары и тем паче вопросы наследия его не интересовали.
– Могу его понять, – мрачно заметил Иврос.
– Буду очень признателен, если ты согласишься сопровождать меня и покажешь дом твоих предков, – попросил Авериус Гарана с выражением крайнего дружелюбия на лице. – Это не только уникальная возможность поближе познакомиться с наследием настоящих импери, если это действительно оно, но и шанс пролить свет на обстоятельства того дела, что так сводит с ума нашу Гвин.
Архимаг снисходительно улыбнулся.
Его дочь закатила глаза. Годы шли, а отцовские манипуляции не менялись. Правда, следовало отдать ему должное: Авериус Гарана оставался лучшим в своем роде чародеем, и в изысканиях любого толка ему нет равных. Конечно, ему любопытно взглянуть на жилище чистокровных импери. Но если кто и мог помочь разобраться с убийством Ашады Норлан, то только он.
Иврос повернулся к Гвин. В его взгляде читался немой вопрос, на который она ответила легким кивком.
– Хорошо, – коротко произнес колдун.
– Вот и славно. – Авериус Гарана повернулся к королю, который сидел на своем месте тихо и с выражением глубочайшего замешательства на лице. – Думаю, все согласятся, что день выдался крайне утомительный. Я весьма устал с дороги, равно как и мои спутники. Не говоря уже о дочери, которая несколько дней провела страшно представить в каких условиях. Нам всем нужно отдохнуть, а уж потом разбираться с погибшими ведьмами, импери и всем остальным. Полагаю, его величество не станет возражать, если мы перенесем наше собрание на завтра?
Вопрос был скорее риторический. Авериус Гарана прекрасно понимал, что король Нордвуда не посмеет возразить. Потому, когда Бариан Мейхарт перевел озадаченный взгляд на Ивроса, архимаг отчеканил весьма вежливо, но неумолимо:
– Ах да. Действуя от имени нашего пресветлого Императора как его доверенный советник, велю достойно принять Ивроса Норлана как особо почетного гостя Высокого Очага, несмотря на все ваши возможные разногласия.
– Быть по сему, – холодно процедил Бариан Мейхарт. – Но у нас нет достойной комнаты для столь почетного и нежданного гостя.
– Иврос займет мои покои, – лучезарно улыбнулась Керика. – А я переночую в комнате племянницы. Нам есть о чем побеседовать перед сном. А завтра у ваших людей будет достаточного времени на подготовку еще одной гостевой комнаты.
– Быть по сему, – повторил король, на этот раз несколько обреченно.
– А что ты имел в виду, говоря про «доверенного советника Императора», пап? – обратилась Гвин к отцу, невольно нахмурившись.
– Перед тобой архимаг и ректор Академии Чародейства в Идарисе, восстановлением которой сейчас активно руководит твоя мать, – с нарочитой торжественностью произнес Авериус Гарана.
Он жаждал поделиться с дочерью этой новостью с самой первой минуты их встречи. Вот только родительское сердце взяло верх над тщеславием, и чародей погрузился в заботы любимого чада. Судя по всему, не напрасно. Ситуация складывалась такая, что он едва сдерживал себя, дабы не сорваться в этот Терновый Бастион сей же миг.
Архимаг перевел взор с Гвин на Ивроса и обратно и с едва уловимой улыбкой изрек:
– У нас впереди намечается превеликое множество интересных разговоров.
Керика планировала о многом расспросить племянницу наедине. Особенно про Ивроса Норлана, разумеется. И еще больше чародейка хотела рассказать. О том, как складывалась ее жизнь в эти годы. О том, что происходило у Авериуса и Евании. И о том, в чем подозревала брата. Такие вещи она могла рассказать лишь Гвин лично.
Но, увы, не успела.
Гвинейн провалилась в глубокий сон без сновидений в тот же миг, как ее голова коснулась подушки. События последних недель вымотали ее настолько, что сон походил на летаргический.
Чародейка устроилась подле племянницы. Осторожно укрыла ее одеялом, чтобы не потревожить. Но Гвин даже не заметила. Впервые за долгое время ей удалось расслабиться и забыться именно благодаря тому, что тетка была рядом. От отца можно было ожидать чего угодно, но тетушке адептка доверяла больше, чем родной матери.
