– Ну что ты, вишенка. – Колдун принялся слегка раскачивать Гвин из стороны в сторону, будто баюкал ребенка. – Не нужно плакать. Пожалуйста, не нужно. Мы справимся. Совсем скоро. Вот увидишь. – Он задумчиво смотрел в стену поверх ее плеча. Черная каменная кладка местами раскрошилась от времени, но замок был крепок, несмотря на многовековую историю. – Мне тоже сложно бросать тебя здесь, под этой крышей. С этими людьми. Но мастер Гарана упрям. И он пообещал, что Крисмер останется возле тебя. – Ив облизал губы. – Керика ручается, что он волосу с твоей головы упасть не даст. Гарана – его семья. Вы все. И я спокоен, если Крис будет рядом с тобой, пока я не вернусь.
Гвинейн приподняла голову. Прищурилась. Иврос улыбнулся в ответ. Осторожно стер соленые дорожки с ее щек.
Вокруг стало совсем темно. Густеющая мгла подсвечивалась лишь красными отблесками в брюхах жирных черных туч. Ветер крепчал.
Но на галерее было тепло.
Сила импери обволакивала мужчину и женщину золотистым коконом, таким плотным, что ни звуки, ни запахи не попадали внутрь.
– Что еще сказал тебе отец? – вкрадчиво спросила Гвин.
– Все, – признался Иврос, глядя ей в глаза. – Но это ничего не меняет.
Он смотрел открыто. Ласково. Без тени сомнения. А ведь у него в объятиях была окулус, смысл существования которой якобы заключался в том, чтобы убивать импери.
Смотрел так, как не смотрел прежде ни один мужчина. И от его взгляда в груди у Гвин поднималось волнующее чувство, которое ни с чем не спутать. Чувство, которое останется с ней, даже когда Ив уедет. И, возможно, он сам никогда о том не узнает. Потому что обиженная юная адептка когда-то придумала, что не желает уз и обязательств.
Тьма тебя раздери, Гвинейн Гарана.
– Ив…
– Я люблю тебя.
Губы женщины сами собой растянулись в смущенной улыбке, обнажая маленькие острые клыки.
Гвин наклонила голову набок, любуясь правильными чертами лица возлюбленного и темно-карими глазами с вкраплениями живого золота.
– Я знаю, Ив, – вкрадчиво ответила она. – Ведь меня любит Нордвуд, а Нордвуд – это ты.
Иврос тихо засмеялся.
– Ив. Я тебя тоже люб…
Договорить она не успела. Мужчина прервал ее долгим поцелуем.
А над Нордвудом наконец разразилась гроза. Такая, какую прежде никто не видел.
Сначала стих ветер. А потом в наступившей тишине ярко-красная молния разорвала тучу, расходясь по небосклону причудливой дугой. В нее врезалась другая молния. Золотая. Затем вспыхнула еще одна, ослепительно-красная. И вновь золотая молния сплелась с ней, поглощая ее ярость. С грохотом таким, что закладывало уши.
Алые и золотые молнии рисовали невероятные узоры на ночном небе, укрытом грузными облаками. Они будто выжигали тучи изнутри, очищая небосклон.
И ни дуновения ветерка с моря.
Ни капли дождя.
Ни снежинки.
Прошло около часа небывалого буйства стихии.
И небо расчистилось, явив луну. Не зеленую. Ослепительно-белую, как непорочная невеста.
Что-то с восторгом и облегчением кричали слуги.
Успокоились лошади в конюшне.
Стая черных воронов тихо сидела на крыше старого амбара.
На пороге Высокого Очага Керика Гарана горячо спорила с Барианом Мейхартом.
Подле них нашлись братья Корвес, готовые в любой момент унять вспыльчивую родственницу, если та вдруг перейдет границы.
Крисмера ВарДейка нигде не было видно.
Равно как и принца Кевендила, который отправился к сестре, дабы успокоить ее, что буря закончилась.
А в центре двора стоял Авериус Гарана. Архимаг разглядывал луну с детским восторгом. И радостно улыбался своим мыслям.
Они покинули галерею еще до того, как сверкнула последняя зарница, спешно и скрытно, точно нашкодившие дети. Будто их не ждала долгая разлука. Будто от туч очистилось не бархатно-черное небо, а их собственные души.
Гвин торопливо влекла Ивроса за собой, держа его за руку. Вышла к винтовой лестнице в свою башню, однако повела его не туда, а дальше, вглубь замка. Потому как знала, что в башне их быстро найдет тетя Керика или еще кто-нибудь из чародеев. Гвинейн не хотелось сейчас видеть никого, кроме Ива.
Так они оказались в тускло освещенном коридоре, где по стенам висели вышивки королевы Трилы. Но на его середине Гвин внезапно замерла, услышав впереди голоса.
Адептка обернулась к Ивросу. Тот только пожал плечами и лукаво улыбнулся. А потом потянул ее в сторону, в небольшой закуток в тени, где складками спускался пыльный гобелен. Гвин втиснулась между Ивросом и стеной, спешно поправила тяжелое полотно и забормотала слова укрывающего заклятия. Простенького и не очень действенного, но вполне достаточного, если идущие в их сторону люди не окажутся слишком внимательны.
Женщина подняла опалесцирующие глаза на колдуна. Тот продолжал улыбаться ей, прижимая к себе. А когда голоса оказались совсем близко, приложил палец к ее губам, чтобы она прекратила шептать заговор.
