Мне было очень жаль Мэй и, пожалуй, немного себя, потому что не успели мы переступить порог Академии, как уже отличились, пуст и не по своей воле. Не удивлюсь, если другие ученики будут еще долго о нас шептаться. Особенно о Мэй.
— Так ей и надо, — донеслась до меня едкая усмешка сквозь ропот первокурсников.
И стоило посмотреть в направлении говорящего, как я встретилась с тёмным взглядом смуглой подружки (Аника или Силика — попробуй разбери, кто из них). Однако испепелить её взором я не успела — к нам подошла профессор Чарлин:
— Бедное дитя, — покачала она головой, оглядывая раскрасневшуюся Мэй.
Та стыдливо поёжилась и попыталась совладать с беспорядочными кудряшками.
— Первый день и такое, — вздохнула профессор. — Я, конечно, всего не исправлю, но…
Она подняла ладонь и стиснула её в кулак. Тот засиял мягким зелёным мерцанием, а вся грязь, налипшая к Мэй, вереницей потянулась к нему по воздуху. Когда же последняя пылинка отклеилась от румяной щеки Мэй, профессор Чарлин разжала пальцы и высыпала на землю горстку пыли.
— Вот так-то лучше, — отряхнула она руки.
А Мэй быстро посмотрела на своё чистое платье, чуть поцарапанные ладони, на профессора и выпалила:
— Спасибо!
И столько детского восторга было в её глазах, что опущенные уголки тонких строгих губ профессора дрогнули в мимолётной улыбке, но не более.
— Что-нибудь болит? Нужно зайти в медпункт?
— А… Нет-нет! — потирая красные коленки, поспешила ответить Мэй.
— Вы уверены?
— Да. Со мной часто такое случается… То есть… Чемоданы нападают не часто, но что-то всегда случается. Так что я привыкла, и на мне все быстро заживает, — смущенно затараторила Мэй, а беспокойная морщинка меж ее бровей профессора разгладилась.
— Раз так, — смирилась она, вновь посуровела и оглянулась на учеников. — Меня зовут Нанелла Чарлин. В будущем я буду преподавать у вас предмет «Артефакты и чары», поэтому не переживайте, мы еще успеем познакомиться ближе с каждым из вас. А сейчас все следуем за мной! Кто опоздал — его проблемы! Потерялся фамильяр — тоже его проблемы! Внимательно следите за своей живностью!
Из-за бордюра фонтана показалась полупрозрачная морда дельфина, согласно покивала, «почирикала» и опять растворилась в воде. А профессор Чарлин решительно пошагала к входу в Академию. Следом зашевелились ученики, и мы с Мэй, прорываясь сквозь них, кинулись к своим чемоданам, которые неподалёку лежали на каменной клади площадки. Пробегая мимо ребят, собирающих разбросанную одежду, я не удержалась и украдкой на них посмотрела. Они уже успели полностью забить вещами раскрытый чемодан и набирали в охапку всё остальное.
Заметив мой взгляд, парень с хвостиком освободил одну руку и, показав мне два пальца, радостно произнёс:
— Ещё увидимся!
В тот же миг кучерявый кинул ему на руки огромный комок из вещей. А я… зазевавшись, не успела остановиться и врезалась в кое-кого сильного, высокого, а ещё… недовольного. Наверное. По выражению лица и безразличным серым глазам было сложно понять доволен он чем-то или нет.
Сверху вниз на меня смотрел широкоплечий парень с недельной щетиной на лице и чуть взъерошенными каштановыми волосами. Воткни в зубы сигарету — вылитый бандит. Лишь шелковая синяя рубаха и поддерживающий чёрные штаны кожаный ремень с золотой пряжкой подсказывали, что бандитом ему быть нерезонно — человек он из состоятельной семьи. А рядом с этим «шкафом» стояли три «тумбочки» поменьше.
Ай, ладно-ладно. Не тумбочки, вполне себе обычные молодые аристократы с рожами, будто они не учиться пришли, а на коронацию. Хотя один из них вполне вышел бы за принца: стройный и подтянутый блондин с глазами цвета незабудки, чей взгляд так и обещал: «Я ничего и никогда не забуду». Второй — брюнет с чёрными, точно бездна, глазами, смуглой кожей и хулиганистой ухмылкой. Одной рукой он держал сумку, а другой синий пиджак, закинутый на плечо. Две пуговицы его белой рубахи были расстёгнуты и немного оголяли ключицу. Эдакий расхититель женских сердец. И четвёртый персонаж: щуплый, угловатый, до тошноты высокомерный парень с прилизанными набок чёрными волосами и треугольным лицом. Воистину треугольным! Я даже мысленно его так и прозвала «треугольник», а ещё сделала себе пометочку: как можно меньше с ним разговаривать. Желательно никогда. Человеку с такой смазливой и хитрой улыбкой имя своё страшно доверить! Не то, что сказать постое: «привет».
А за спинами этой великолепной четвёрки были…
— Смотри, куда прёшь, второсортка! — ухмыльнулась смуглая подружка, когда непохожий на первокурсника первокурсник затянул своё молчание.
Опять она. Даже невольно закралась мысль, что вторая — назовём её «бледнолицей», пока я не разобралась, кто из них кто — немая, и смуглая проговаривала не только свои мысли, но и её.
Котя на моём плече зашипел.
— И уродца своего приструни.
А нет… Не немая. Однако закусить язык меня заставил не «шкаф», продолжающий угрюмо на меня смотреть, и не удививший мелодичностью приятный голос бледнолицей, а её слова.