«Уродца?» — подумала я и, проследив за её взглядом, покосилась на плечо, где увидела красного от гнева кота и мысленно простонала.
Вот надо было ему именно сейчас себя проявить, во всех смыслах? Так ещё боль в плечах усилилась, стоило о нём вспомнить. Так-то всё это время кот нещадно их драл, переживая вместе со мной весь этот балаган.
Тем временем напряжение росло, и я даже не знала почему. Наверное, дело в том, что бывает любовь с первого взгляда, а бывает нелюбовь. Хотя если ещё раз осмелиться и посмотреть на «шкаф» (что я, собственно, и сделала), то можно опять увидеть в его взгляде… Ничего. Так наблюдают за мухой, севшей перед тобой на пустой стол. Вроде и хочется смахнуть, но лень. Блондин, сочась гордостью и холодной высокомерностью, смотрел вдаль, старательно игнорируя всё вокруг него происходящее, а остальные двое, напротив, с интересом меня разглядывали: Сердцеед — как особь женского пола, примеряя очередное имя в своём длинном списке, а Треугольник — как новый, прекрасный объект для издевательств.
Класс… Вот так внезапно я обзавелась четырьмя новыми знакомыми: Шкаф, Принц, Сердцеед и Треугольник. Набор что нужно.
— Э-э-эй! Лав! — увидела я согнутую в три погибели и бредущую ко мне Мэй. — Я здесь!
Каким-то чудом она умудрилась подобрать все три чемодана. Мой упихнула подмышку, а два своих держала в руках. «Сёстры по разуму» тоже её заметили. И Бледнолицая, дёрнув бровью, «пропела»:
— Ты уж поосторожнее с отбросом, она приносит неудачи.
И потянула подругу вперёд.
— Поспешим, Силика. Не хочу плестись в хвосте.
Парни мигом пропустили дам вперёд и, мазнув по мне взглядом, пошагали следом. Только сейчас я заметила, что ни у кого из «сестёр» не было чемоданов. Зато Шкаф, помимо здоровенного рюкзака за спиной, нёс сразу две подозрительно одинаковых чёрных сумки. Я, наконец-то разобравшись, кто из «сестёр» есть кто, с мерзким предчувствием поспешила на помощь Мэй. Похоже, моя учёба в Академии обещалась быть очень… насыщенной.
Глава 8
«Красный кот… Красный кот… Красный…»
— Сила спрятана в наших сердцах.
Я перестала думать о коте, который выбрал не самое лучшее время и не самый лучший цвет, чтобы показаться людям, и проследила за взглядом Мэй. Она смотрела на высеченную над двустворчатой дверью Академии надпись на старом языке, которым маги пользовались до того, как объединились с простаками.
После Пришествия было принято решение переписать все книги на язык простаков, чтобы дети, рождённые половинышами, а тем более пострелками, могли легко их прочесть. Но это не значило, что древние языки забылись за ненадобностью. Их продолжали преподавать в магических школах, как дополнительный предмет. Кто-то выпускался, так толком его не выучив, а кто-то при желании начинал изучать древние языки более углублённо, чтобы, например, в будущем стать искателями утрат: забытых писаний, заклинаний, рецептов и артефактов.
Из-за того, что магический создания подвергались гонениям, они тщательно себя скрывали. А порой так надёжно, что другие маги могли никогда не узнать, что где-то там, в захудалой деревушке, жил великий маг, открывший великое и уникальное заклинание. Или тысячу лет назад была уничтожена и разграблена магическая община, а ценные книги попали в руки фанатиков простаков, возомнившими себя великими волшебниками, но это волшебство у них не работало, почему книга была выкинута. Или инквизиторы прятали, уничтожали, а порой хоронили все магические пожитки вместе с останками несчастных магов. Вот так и пропадали ценные знания, а мы их находили и открывали заново.
— Ты знаешь Гримуарий? — подивилась я, что Мэй смогла прочесть надпись на старом языке.
Ей-то уж точно никто не мог его преподавать.
— О, нет… Что ты… — отмахнулась она и рассказала о книге, в которой прочла перевод этой надписи.
Мэй купила ее, потому что долго не могла определиться, на какой факультет поступать. Много слышала о Боевом, но понимала — он ей не по силам, да и сделать кому-то больно она не сможет. А о других факультетах почти ничего не слышала. Но с этой книгой она смогла узнать все о шести факультетах: Боевом, Поддержке, Целительстве, Алхимии, Колдовства и Мастерства — а еще, какие знаменитые личности были из них выпущены. Например, заклинательница воды Эжени Кейл, спасшая тысячи людей в День великого пожара, случившегося четырнадцать лет назад. Именно она повлияла на решение Мэй выбрать Поддержку, а еще то, что быть магом поддержки гораздо интереснее, нежели просто целительства.
— А ты, на какой факультет поступила? — с жаром поинтересовалась Мэй, когда мы проходили через главные двери Академии, охраняемые двумя статуями ростом с трёх взрослых мужчин: кричащим в небо соколом и выпрыгивающим из воды дельфином. — Будет здорово, если мы окажемся на одном… Ого!