Но Люба в своих предположениях ошиблась, Галина Николаевна не объявилась, да и вообще никто из бывшей родни ее не побеспокоил. Олега положили в стационар, а отпустили примерно через неделю, выписав направление к врачу в райцентр. Из больницы Олег вышел скромным и тихим, попыток зайти к Любе или еще куда-то не предпринимал.
Люба смотрела в окно на бывшего мужа и не узнавала его… как же может человек измениться так быстро. Ей было жаль Олега, особенно когда она узнала, что почти никто его в больнице не посещал, только один раз приехал отец и привез все необходимое. Люба думала, что на ее глазах разыгрывается трагедия целой семьи… А ведь все могло быть совершенно по-другому!
Через несколько дней после этого происшествия к Любе заглянула Ксюша, которая ездила в город и привезла для Любы попавшихся по случаю в «Детском мире» ползунков.
– Любашка, я тебе еще кило лимонов купила в чай! – радовалась Ксюша, выкладывая гостинцы на стол. – Вообще, удачно съездила! Своей малышне купила одежек на осень, вот только с обувью нужно еще что-то решить. Без них ведь не купишь, мерить надо. Ну, как ты себя чувствуешь, будущая маманя?
– Хорошо, спасибо! Ох, вот за лимоны тебе отдельное спасибо, я вот увидела – и так захотелось! Сейчас чаю сообразим, садись, отдохнешь немного.
– Давай! Я тоже, пока обратно ехала, думала, что чаю с лимончиком попьем, – Ксюша устроилась за столом. – А я тебе еще новостей принесла. Соседи-то мои съехали. Разводится бывший твой муженек, и с работы его уволили. Не знаю, что уж там, правда, мне Никитична рассказала – Лена с детьми уехала в райцентр, там у нее бабка живет. Здесь с родителями не захотела оставаться, или они не приняли, не знаю, чего только не болтают. Вещи собрала, свекор и увез.
– Андрей Игнатьевич? Ну, я и не сомневалась, он человек хороший, добрый. Что бы там ни было с детьми, а он их внуками считал, разве оставит без помощи, – покачала головой Люба. – Жаль его, хороший он человек, а вот так жизнь складывается…
– Да просто женушка его без царя в голове! – фыркнула Ксюша. – Воду мутит так, что мама не горюй! Так вот, а сам Олег вроде бы в Калиновку уехал, у родителей живет. Уволился по собственному, ну, попросили, конечно, чтобы без статьи обойтись. Все же человеку еще жизнь жить.
– Честно говоря, после его выходки в больнице я думала, что Галина Николаевна явится меня обвинять в том, что я, зараза такая, забеременеть посмела, да еще и замуж вышла! Чем и доконала ее сыночка, у которого натура тонкая, ранимая.
– И что, не пришла? – рассмеялась Ксюша. – Непорядок, конечно! Надо тебя приструнить, куда она смотрит!
– Хохочут хохотушки! – заглянул в дом дед Иван. – От самого переулка иду, вас слышу, как заливаетесь. Ксюшка, здорово, красавица! Как Алексей, как ребятишки, как родители?
– Да все хорошо, Иван Савельевич, мама чуть приболела недавно, да ничего, уже долечивается. Садитесь с нами чай пить с лимончиком.
– Вы сидите, девоньки, а я еще до Караваевых схожу, Леня звал по делу, а уж после приду и почаевничаю.
– Любашка, вот ты уедешь в город жить, как я здесь буду, – покачала головой Ксюша. – Словом не с кем перекинуться будет! Нина уехала, теперь и вы вот с Сергеем в городе обоснуетесь, а мы здесь останемся.
– Я сама не могу представить, как буду жить в городе, – покачала головой Люба и погладила сидевшую на ее коленях Феньку. – Конечно, ты правильно сказала в тот раз, там другая жизнь, и перспектив больше, но все равно… Сергею в Богородском тоже нравится, но там работа. Будем приезжать чаще, деда одного тут тоже оставлять страшно. Я уж намекала ему, может, тоже в город с нами соберется, так он ни в какую. Здесь, говорит, жизнь прошла, здесь и смерть встречу.
– Что загадывать, Любашка! – обняла Ксюша подругу. – Жизнь план покажет! Ну, а вы с Сергеем уже про имена думали? Как малыша назовете?
Разговор подружек закружился на близкие обеим темы – дети, семья, домашние дела и заботы. Люба сидела и думала, как же она будет жить в городе без всего этого…
Когда до возвращения Сергея оставалась неделя с небольшим, Люба шла с работы домой и по пути завернула в магазин. Урожай уже поспел, и теперь для большинства хозяек наступила «горячая пора» заготовок. Любе нравился этот процесс, хотя дед Иван и говорил, что банок в погребе уже столько, что и ставить скоро будет некуда.
– Куда столько, Любаня? Да и пожалей себя, отдохни, лучше прогуляться сходи, вон хотя бы до Ксюши!
– Ксюша сама огурцы в банки крутит, – смеялась Люба. – А мне нравится, да и не тяжело мне, дедуль! Вот зимой будем из погреба доставать, разве плохо.
И теперь она шла в магазин, куда сегодня обещали привезти крышки. Лето уже чуть окрасилось в золоченую кайму, совсем немного, будто мимоходом художник взмахнул кистью с золотой краской и расцветил тут и там листочки на деревьях и кустах. Как же она любила это время, когда еще не начались дожди и небо от этого не налилось серыми красками, листва еще шелестела густыми кронами, а птицы еще распевали веселые песни по утрам.
Чуть задержавшись возле магазина, Люба остановилась подышать и погладила рукой живот… совсем скоро, осенью, ее малыш увидит этот мир… Долгожданный и уже любимый, Люба улыбалась своим мыслям.
Обернувшись, она наткнулась на взгляд женщины, стоявшей на крыльце магазина… взгляд этот был злым и острым, словно нож. И этой женщиной была Лена Смирнова… или, может быть, уже снова Головина?
– Что, Любка?! Посчастливилось найти такого, который позарился на брошенку и обрюхатил? Ну, поздравляю!
Когда Лена заговорила, Любе показалось, что та нетрезва… язык у Лены слегка заплетался, глаза были какими-то мутными. Люба не хотела вступать в перепалку и плодить поводы для пересудов для местных кумушек. Она даже не взглянула на Лену и поднялась на крыльцо.
– Что, довольна, да? – навзрыд сказала Лена ей вслед. – Оставила моих детей без отца, а сама свой зад выгодно пристроила! Всегда ты, Любка, была расчетливой сволочью! И за Смирнова ты замуж пошла, потому что у него папаша при должности! Уж я-то это точно знаю, какая ты!
– Да, я такая, – пожала плечами Люба. – А тебе какое дело вообще до моей жизни? Ты хотела моего мужа себе, ты его получила. А уж то, что после ты творила, – так это тебе одной известно. Детей твоих мне жаль, особенно потому, что мамаша у них непутевая. Иди к детям, нечего тут шататься, да еще и в таком виде.
– Не твое дело, какой у меня вид, – буркнула в ответ Лена. – А ты… ты… да чтоб ты сдохла, и выродок твой тоже! Всегда тебя ненавидела, выскочку, ангелочка из себя корчишь, а на самом деле ты хитрая и расчетливая тварь! Помяни мое слово, отольются тебе мои страдания!
– Ленка! Я тебе что в прошлый раз обещал? – на Любино счастье, из-за угла показался Афанасий Петрович Головин, отец Лены собственной персоной. – Ты опять за свое?! Мать места себе не находит, у нее давление, а ты тут опять красуешься!
Схватив за руку упирающуюся дочь, которая бормотала ругательства то в адрес Любы, а то и собственного отца поливала нецензурными словами, Афанасий Петрович потащил ее от магазина.
Люба инстинктивно прикрыла свой живот полами кофты, будто стараясь укрыть неродившегося малыша от бранных слов, и смотрела вслед Головину… Его ссутуленная спина и поседевшая голова говорили больше, чем все слова.
Люба едва вспомнила, зачем вообще она пришла в магазин, но собралась, откинув от себя все, что сейчас увидела и услышала. Еще совсем недавно Лена ходила рядом с Олегом, гордо держа мужа под руку, и свысока поглядывала на встретившуюся им случайно Любу… А вот теперь жизнь повернулась совсем по-другому, словно расставив все по местам.
Возвращаясь домой в тот день, Люба впервые подумала, что, наверное, и хорошо… Хорошо, что она уедет отсюда в город. Люба представила себе, что вот прошло бы время… Лена вряд ли продержится без помощи родителей, с детьми и без мужа, одна. Так что скорее всего она будет вынуждена вернуться в Богородское, и что тогда? Любин сын или дочка пойдет в одну школу с детьми Лены? И Люба будет встречать Лену на праздничной линейке или еще где-то… Передернув плечами от таких мыслей, Люба даже усмехнулась – а ведь раньше она считала глупостями байки о том, что некоторые женщины во время беременности чего только не придумают… А еще она где-то читала, что во время беременности нужно думать о хорошем и мысли должны быть добрыми и красивыми! Выбросив из головы все, что она услышала от Лены, Люба подумала, что завтра она придет на работу, и ей позвонит Сергей, и они снова проболтают с ним весь его перерыв…
Возле дома Люба услышала, как дед Иван с кем-то громко разговаривает, и по интонации поняла – гостю этому дед нисколько не рад.
– А я тебе говорю, шагай давай отсюда, не надо нам ничего! – сердито говорил Иван Савельевич. – Нет ее дома, а придет – все равно говорить с тобой ни о чем не станет! Хватит, потрепали вы ей нервы! Если сейчас не уйдешь, так я сам тебе помогу, вон бабкино коромысло у калитки простаивает! Тебе полезно! Может, поумнеешь!
Люба заторопилась, пока дед и в самом деле за коромысло не взялся, и уже из переулка ей было понятно, что, скорее всего, заявился Олег. Так и есть: только она вышла из переулка на свою улицу, как увидела бывшего мужа собственной персоной, который нерешительно переминался с ноги на ногу возле их забора.
– Тебе что здесь нужно? – строго спросила Люба. – Приключений ищешь, так я ведь могу тебе помочь! В прошлый раз нужно было написать на тебя участковому, да пожалела! А теперь жалости не жди!
– Люба, здравствуй! Да я… ты прости меня за то, я не в себе был, – в этот раз Олег был трезв как стекло, чисто выбрит и опрятно одет. – Спасибо тебе, что не стала никуда писать… и так мне досталось, уволили вот меня…
– Ну, это и неудивительно! Странно, что раньше не выгнали! – проворчал дед Иван. – Люба, иди в дом, нечего тут со всякими… разговоры вести!
– Я книги твои принес, – Олег протянул Любе ее книги, которые остались в доме, когда она ушла оттуда. – Я вот тут нашел… Дом-то нас попросили освободить, вот вещи и разбираю. Возьми.
Люба взяла свои книги и вошла в калитку, не взглянув на Олега, который то заискивающе поглядывал на нее, то с опаской – на Ивана Савельевича, не спускавшего с него глаз.
– Люба… можно с тобой поговорить? Я хотел спросить про… ну, про мое здоровье и всю эту историю.
– Мне нечего тебе сказать, к сожалению, – ответила Люба, ей было жаль Олега, но не настолько, чтобы снова подвергать себя и ребенка опасности. Кто знает, что может учудить такой человек. – Я узнала случайно, а почему не сказала тебе… Так об этом меня твоя мама попросила. Наверное, считала, что для тебя так будет лучше. Вам лучше выяснять это в своей семье, коей я уже, к счастью, не являюсь. И не приходи больше, если в доме еще вещи какие найдешь – выбрось. Мне ничего не нужно.
Олег хотел было что-то сказать, но замер с открытым ртом, увидев сердитый взгляд Ивана Савельевича. Понурив плечи, он пошел в сторону дома, где когда-то они с Любой жили и даже были счастливы… Только он тогда этого не понимал.
