– Иван, перестань меня дергать! – Женщина хлопнула ладошкой по столу. – Ешь борщ, остынет.
– Мы с мужем уже не вместе, – Анфиса не узнавала свой собственный голос, настолько он стал тихим. – Я приняла решение уйти от него.
– Это уже ни в какие рамки! – Мужчина встал из-за стола. – Анфиса, пойдемте в мою комнату, поговорим там.
– Извините. – Анфиса последовала его примеру. – Спасибо, Паулина Андреевна, все было очень вкусно.
– Да вы же почти не притронулись к еде! – удивленно воскликнула та. – Иван, перестань обижаться и сядь обратно за стол. В конце концов, я не сказала ничего такого, за что можно меня осудить. Иван!
Сын был непреклонен, но Анфиса (которая все же в душе осудила его за подобное обращение с родной матерью) пошла за ним как завороженная. Ей так не хватало подобной твердости в Сергее. Она пыталась отыскать в муже хотя бы зачатки чего-то подобного, но довольно скоро поняла, что с этим нужно родиться, и никак иначе. Сережа даже ревновать не умел, прикрываясь пошлыми отговорками: мол, к ревности склонен лишь неуверенный в себе человек.
Анфиса каким-то внутренним, почти звериным чутьем ощущала исходящие от Ивана волны агрессии, которые он сдерживал, не давая вырваться наружу своей животной сущности. И почувствовала она его скрытую сущность не сейчас, когда он отказался подчиниться матери, а много раньше, в тот самый миг, когда впервые после аварии открыла глаза и увидела его перед собой. Анфиса боялась его и одновременно тянулась к нему, как глупый кролик, который идет в пасть удаву.
Где-то внизу живота разлилось тепло, наполняя тело приятной леностью и беспечностью.
– Вот моя берлога, – улыбнулся Иван, приглашая Анфису в небольшую светлую комнату. – Располагайся, а я пока переговорю с мамой по поводу твоего заселения.
Он вышел, прикрыв за собой дверь. Анфиса даже возразить не успела. И снова внизу живота сладко заныло.
Она присела на диван и осмотрелась. Почти все пространство занимали книжные полки, заставленные толстыми справочниками, энциклопедиями и учебниками. Все они были на медицинскую тематику, и Анфиса вспомнила свою учебу в техникуме, которая, к слову сказать, никогда особенно не увлекала ее, что было еще одной причиной, по которой она не стала работать медсестрой. Зачем посвящать свою жизнь нелюбимому занятию? Кроме дивана, был здесь коричневый полированный шкаф и письменный стол, придвинутый к окну.
