Янтарный ангел полностью

– Спасибо, – едва ворочая языком, заговорила Анфиса. – Все это очень странно, но я… – Она хотела бы сказать, что без него она теперь просто умрет, но непослушный язык выдал совсем другое: – Я должна заехать за своими вещами, они в камере хранения. Там же остались и деньги.

– О деньгах не беспокойся, отдашь, когда сможешь. Пойдем, я покажу тебе твою комнату.

Ночью Анфиса ворочалась с боку на бок и никак не могла заснуть. В голову лезли самые разные мысли. Наконец, забывшись неверным сном, она все же задремала и во сне увидела, будто провалилась в какую-то яму или колодец. Где-то высоко над головой светила полная луна, но света ее едва хватало, чтобы рассмотреть земляной пол, неровные стены с торчащими из них корнями.

Здесь было очень холодно, Анфиса поежилась, обхватив себя руками. Перед глазами стояла прозрачная дымка, сквозь которую все кругом виделось в слегка искаженном виде. Вдруг свет от луны стал ярче, и в круге света появилась фигурка. Деревянная лошадка на полозьях. Такая была у нее в детстве. Лошадка раскачивалась с едва слышным скрипом. Анфиса подошла ближе, дотронулась до игрушки, останавливая ее, а в следующую секунду вместо нее увидела мальчугана – того самого, что привиделся ей в такси, – и проснулась, захлебнувшись собственным криком.

– Федюнь, как думаешь, давно это произошло?

– О чем ты?

– Давно я сошла с ума?

– С ума сходят поодиночке, Ромашка. Все вместе только гриппом болеют.

– Не смешно. Но спасибо за поддержку. – Аня упала головой на подушку. Федюня уступил ей свою постель, сам же расположился на полу. – Если я не сошла с ума, тогда придется поверить в призраки. А дальше что? Открывать охоту на ведьм?

– Наверняка всему этому есть объяснение. Никто не застрахован от дефектов изображения на фотографии, даже если фотка цифровая.

– Ты не понимаешь, дело вовсе не в фото. Я вижу его. Мелкий пацан приходит ко мне, молчит и пялится на меня. Сначала я думала, что он мне снится, но потом я стала замечать его и наяву.

– Успокойся, Ромашка, просто ты взвинчена. Попей пустырника, и все пройдет.

– Нет, не пройдет. Ты мне не поверишь, но если не расскажу, просто лопну. Этот ангел, которым ты так восхищался, по ходу проклят. А бабка самая настоящая ведьма. Ты бы видел ее дом, да на кладбище не так страшно, как там. Шкафы – гробы, люстры похожи на те, что я видела на кремации мамы в траурном зале. Она точно ведьма.

– Так про любую старуху сказать можно, – проскрипел Федюня, поворачиваясь на другой бок.

– Если бы. Вспомнить мою бабулю Зину, та еще мегера, но не ведьма. Она нас с Маринкой, кажется, ненавидела, но не сожрала же.

– А эта твоя работодательница пыталась тебя съесть?

– Федюнь, – Аня свесилась с кровати, – вот ты дурак или как? Я тебе серьезные вещи рассказываю, ты же все в шутку переводишь.

– Не обижайся, Ромашка, но пока ничего серьезного я от тебя не услышал, только какой-то самопальный фольклор. Ведьмы, проклятые ангелы. Сама себя послушай и поставь на мое место. Вот с чего, к примеру, ты взяла, что он проклятый?

– А как еще объяснить ту чертовщину, что происходит со мной? Я когда его первый раз увидела, клянусь тебе, у него на лице такая ехидная улыбочка появилась, что я чуть не заорала.

– Зачем ты вообще на него смотрела?

– Не я на него, а он на меня. Бабка в комнату вошла, когда я пыль протирала. Она меня не заставляла, но иначе там дышать нечем было. Окна она не открывала, свет почти никогда не включала.

– Ромашка, ближе к делу, я спать хочу, как собака.

– Погоди, не засыпай. Я пыль протирала, – Федюня тяжко вздохнул, – когда увидела ангелочка этого. Стоит, сука, улыбается. Но я тебе клянусь, раньше его на том месте не было. Я неделю мимо шкафа ходила, пока его не увидела.

– Внимания просто не обращала. Давай спать, рубит.