Аня дичилась, будто увидела сестру впервые. Она была похожа на сиротку из детдома, которую пришли забирать приемные родители. Марина не выдержала первой и бросилась к сестре с объятиями. Бабушка стояла в стороне, наблюдая за внучками с рассеянной полуулыбкой. Чтобы не мешать семейным разборкам, Евгений вышел на улицу подышать воздухом.
– Как же ты меня напугала! – Марина осматривала Аню, точно драгоценную вазу, кудахтала, как безумная наседка. Аня же застыла как соляной столб, взгляд ее был прикован к Елизавете Петровне.
Марина перехватила этот взгляд и, взяв Аню за руку, повела за собой.
– Не бойся. Ты ведь еще ничего не знаешь. Елизавета Петровна здесь не для того, чтобы тебя арестовывать. Она тебя простила. Но я все расскажу тебе дома. Поехали!
– Здравствуй, Аня, – кивнула ей бабушка. – Я рада, что ты нашлась.
– Здрасти, – отозвалась сестра хриплым срывающимся голосом. – Спасибо.
– Пойдемте, – торопила всех Марина. – Это жуткое место навевает на меня тоску.
– Мне пришлось провести здесь почти двое суток, – едва слышно буркнула Аня и ускорила шаг.
Марина решила не реагировать на слова сестры. В конце концов, бедняжка испытала настоящий стресс, ей простительно. Главное, что Аня нашлась.
Аня вышла из отделения первой. Елизавета Петровна остановила Марину и тихо попросила:
– Не говори ей пока ничего. Пусть успокоится. А через пару дней приезжайте ко мне, все обсудим.
Марина и сама понимала, что так будет лучше, поэтому согласилась. Она толкнула дверь, ведущую на улицу, и сердце ее оборвалось.
Аня убегала. Никто не пытался ее остановить.
…Далеко убежать она не успела. Черная машина, вырулив из-за угла, на полной скорости понеслась в сторону девушки. Раздался удар тела об капот, затем второй – уже об асфальт. Водитель даже не пытался затормозить и, не сбавляя скорости, скрылся.
Аня лежала на дороге с нелепо подвернутой левой ногой, из-под головы вытекала лужица крови, окрашивая волосы в алый.
Вокруг пострадавшей сразу же собралась стихийная кучка зевак.
Кажется, Марина кричала, пыталась пробраться к сестре, но ее кто-то держал и тащил в сторону.
– Номера запомнили? Что за машина была? Откуда он вообще взялся?
Все слилось в бешеный хоровод, голова закружилась. Последнее, что она успела увидеть, перед тем как сознание померкло, – мальчик в шортиках на лямках. Он смотрел на лежащую в луже крови Аню, по его щекам текли крупные янтарно-желтые слезы.
Старуха в один день догнала свой возраст, сразу постарев на десяток лет. Морщины избороздили холеное лицо, которое напоминало теперь сморщенное яблоко, губы истончились, провалились внутрь. По квартире она теперь передвигалась, шаркая и кряхтя, опираясь на трость, которую ранее Евгений принимал за модный аксессуар, довершающий образ. На него она смотрела так, будто его не узнавала. У нее появилась привычка подолгу молчать, уставившись в одну точку. А когда она начинала говорить, то забывала и путала слова.
– Если Аня не выживет, я себе не прощу. Бедная девочка, она ни в чем не виновата.
Острые плечи, укутанные шалью, подрагивали. Она хотела плакать, но слез не было.
– Простите мою бестактность, Елизавета Петровна, только у меня нет времени на сантименты. Вашу внучку хотели убить, и это уже серьезно. Или вы думаете, что за рулем был призрак?
Старуха дернулась, издала странный, клокочущий звук. Заслонила лицо руками, покрытыми крупными синими венами и пигментными пятнами. Плакала? Нет, не плакала – просто стояла, не издавая ни звука. Евгений встал, подошел к ней и тронул за плечо.
– Если бы вы поверили мне в самом начале, возможно, все пошло бы иначе.
Она что, окончательно свихнулась? Как можно было поверить в то, что какая-то фигурка может навредить живому человеку?
– Боюсь, что уже слишком поздно что-то менять.
– Елизавета Петровна, я хочу вам помочь, поверьте. – Евгений был предельно вежлив и сдержан, хотя терпение его почти иссякло. – Но если вы будете повторять одно и то же, я не смогу разобраться и найти злоумышленника.
– Тот человек, он обещал помочь, забрать ангела себе, – она продолжала нести бред.
– Что за человек? Это с ним вы разговаривали по телефону, когда я приходил к вам в прошлый раз?
– Значит, все же подслушивали, – сделала вывод она. – Он называет себя Магистр. Сказал, что знает про ангела что-то такое, чего не может рассказать мне. Просил отдать ему фигурку.
– Почему же не отдали? – при упоминании о Магистре он напрягся.
– Аня забрала его.
Она упорно отказывалась называть вещи своими именами. Странно, обычно подобные люди отличаются жесткостью и прямолинейностью. Или радеет за репутацию? Ну конечно, разве может у такой важной дамы быть внучка-воровка? Видимо, по той же причине она и обратилась к частному сыщику, минуя полицию.
– Где живет этот ваш Магистр? Вы с ним встречались?
– Нет, – старуха затрясла головой. – Он всегда сам мне звонил и никогда не назначал встреч. Номер телефона не определялся, да мне оно было и не нужно, я была бы счастлива избавиться от ангела. А потом он начал угрожать.
– Угрожать?
