Евгений пообещал быть вовремя и сбросил звонок. Чутье снова не подвело его. Эх, жаль, что он так просто согласился на Антошины условия.
…От дома Петра Старостина остался один остов, окна были выбиты, крыша давно обрушилась.
– Неужели кто-то заинтересовался нашей достопримечательностью?
Евгений обернулся и увидел старичка бомжеватого вида, который толкал перед собой садовую тачку, заваленную всякой рухлядью.
– Дом Петра Афанасьевича хотите прикупить? Хороший был дом, тут одно время клуб располагался, потом на первом этаже магазин открыли. А после войны забросили, вот он и стареет, умирает потихоньку.
Дед говорил о доме как о старом приятеле.
– Собственно, мне интересен сам Петр Старостин. – Евгений протянул руку для приветствия. Рукопожатие у старика было крепким, как у работяги, который всю жизнь отпахал на каком-нибудь заводе. – Я книгу пишу, вот собираю информацию, так сказать, по крупицам.
– И чего бы вам хотелось о нем узнать? – Старик был рад оказаться полезным, даже тачку свою бросил и подошел к Краснову поближе. – Меня Александр Иванович величать. Можно просто дядя Саша.
– А я Евгений. Так вот, дядя Саша, хотелось бы знать, как он жил, чем занимался, – представившись в ответ, начал перечислять Евгений. – В общем, все, что можете вспомнить.
– А чего про него вспоминать? Нехороший он был человек, Петр Старостин. Жадный, хоть и зажиточный. Зажиточные они все жадные. – Дядя Саша хитро сощурился. – Ювелирным делом промышлял, деньжата у него водились, а жену свою в ежовых рукавицах держал.
– Откуда же вы так много о нем знаете? – Евгений старался подстегнуть в старике чувство собственной значимости. Хотя тот и без этого раздулся от важности, как индюк.
– Бабка моя у него на кухне обреталась, так, ничего серьезного: принеси-подай. Картошку чистила, сковороды да кастрюли оттирала. Ее в революцию чуть не зашибли солдаты пьяные, насилу сбежать успела. Сам-то хозяин, поговаривают, так и сгинул в собственном доме. Вроде и не граф какой, а жил на широкую ногу, прислуги полон дом имел, вот им и заинтересовались. Бабы поговаривали, мол, видели, как он со свечкой по ночам по лестницам бродит туда-сюда. Но это уже после смерти, конечно.
Старик перекрестился и подхватил тачку, будто бы собираясь уходить. Евгений понял намек и достал из кошелька пятьсот рублей, протянул их рассказчику. Дядя Саша проворно схватил бумажку, сунул ее в карман грязных штанов.
– Вот я и говорю, призрак его туточки видали, и не раз. Чего бродит, поди его разбери. А как новая власть пришла в конце девяностых, собрались вдруг дом восстанавливать, даже сетку натянули, да на том все и закончилось.
Потом Евгению пришлось терпеливо выслушать множество баек и легенд, связанных с местным царьком Петром Старостиным, пока наконец его внимание не привлекла одна деталь.
– Супружница у него, говорят, перед самой смертью умом тронулась. Все ходила на могилку, которую сама выкопала, слезы над ней проливала. Дескать, в могилке той сыночек ее похоронен. Да только все знали, что Старостин в первом браке бездетным был. А в могилке, – старик принялся озираться по сторонам, точно боясь, что их подслушают, – она ангелочка похоронила, ну фигурку такую – ее муж сам делал.
– Не из янтаря ли ангелочек тот был? – невольно копируя манеру речи старика, уточнил Евгений.
– Да черт его знает, может, и из янтаря! Тебе не ко мне с такими вопросами надо, а к Бирюку нашему. Он от бабки своей шептуньи дар колдовской принял, вот он точно тебе расскажет.
– А шептунья тоже у Старостина прислугой работала?
– Ему смотри такое не ляпни, – старик сплюнул себе под ноги, – бабку ту вся деревня боялась. А Старостин твой к ней постоянно шастал. Я врать не стану, но вроде как в смерти Дарьи ее обвиняли, даже полиция приходила. Да разве докажешь чего?
Старик проворно зашагал прочь, бросив через плечо:
– Бирюк в той стороне живет, – и рукой указал направление. – Тебе любой там подскажет, не заблудишься. – Последнее, что услышал Краснов, было то ли восторженное, то ли пренебрежительное: – Писатель, етить твою мать!
Деревенька, нынче гордо именуемая поселком городского типа Проскурино, произвела на Евгения унылое впечатление. Возможно, летом здесь бегали ребятишки, наполняя сонную глушь радостными визгами, тявкали беспокойные собаки, орали петухи. Теперь же вокруг стояла такая тишина, что в ушах начинало звенеть. Из живности Евгений встретил одного лишь рыжего кота, который прошествовал мимо с такой наглой мордой, будто был он бенгальским тигром, никак не меньше.
По всей видимости, дом Петра Старостина представлял собой некий островок роскоши, центр здешнего мирка, вокруг которого кипела жизнь. Может быть, и сам Петр Старостин вовсе не был плохим человеком, да только люди и тогда, и сейчас с неприязнью относятся к тому, кто хоть чем-то от них отличается.
