К дому Бирюка Евгений вышел уже минут через пять, деревня оказалась совсем небольшой. Встречные люди смотрели на него с опаской. Это он еще машину оставил в ближайшем городке, потому что единственную дорогу, ведущую к деревне, сильно размыло, и пришлось добираться сюда электричкой.
Он ожидал встретить кого-то, напоминающего и лешего, и священника в одном лице: косматая борода, балахон в пол, на шее амулеты, пальцы в кольцах. Бирюк же оказался вполне современным мужиком: гладко выбритое лицо, вместо длинного балахона – джинсы и фланелевая рубашка, никаких украшений. На вид ему было не больше шестидесяти лет. Он колол дрова, гулко ухая топором, когда Евгений подошел к калитке. Ему сразу бросилось в глаза, что дом у Бирюка кирпичный, добротный в отличие от других деревенских домов, сложенных из бревен.
Заприметив гостя, Бирюк выпрямился во весь свой богатырский рост, утер испарину со лба и обратился к гостю:
– Самогонки у меня нет, даже не проси. Хотя постой-ка, ты вроде не похож на местного. В гости к кому приехал?
– Можно и так сказать. – Евгений решил, что приличия соблюдены, и толкнул калитку, проходя во двор. Здесь было очень чисто, в стороне от дорожки стояли кучи осенней листвы. – В гости. К вам.
– Ко мне? – Бирюк одним махом вогнал топор в колоду. – И по какой же надобности?
– Я книгу пишу. – Краснов решил не менять легенду. – Вот хотел расспросить у вас про Петра Старостина, который когда-то проживал в этих краях.
– Ну заходи, коль не шутишь. – Евгений направился следом за хозяином. Бирюк, несмотря на возраст, шел твердо, уверенно. У него даже одышки не было после тяжелой работы. Краснов всерьез задумался перебраться в деревню.
В доме вопреки ожиданиям пахло не травами и зельями, а чем-то сладким. Вся обстановка была очень современной, даже печка отсутствовала. Ее заменил высокотехнологичный камин в стиле хай-тек.
– Вижу, тебе уже успели небылиц про меня наплести? – Бирюк пригласил за стол и налил гостю чаю. – Мол, живет Бирюк на отшибе, живых червей жрет, а ночью по кладбищу нагишом скачет.
Евгению ничего такого не говорили, но он на всякий случай кивнул.
– Все бы им языками трепать, – усмехнулся Бирюк. – Пусть треплют, мне от того никакого вреда нет, даже польза. Колдуном называли? – Огромная ручища с аккуратно обработанными ногтями придвинула Евгению чашку.
– Не вас – вашу бабушку.
– Прасковья Филипповна, царствие ей небесное, много шуму в свое время наделала, до сих пор аукается. – В голосе Бирюка прозвучала гордость за бабушку. – Только народ здесь, что тогда, что сейчас, темный был, таким и останется, пока последний старик в деревеньке не помрет, а на ее месте какой-нибудь поселок коттеджный не возведут. Так что там тебя интересует?
– Да, собственно, меня интересует все. Все, что связано с Петром Старостиным.
Бирюк вдруг сделался серьезным, посмотрел на него из-под кустистых бровей. Молчал долго, а когда заговорил, голос его уже не был таким дружелюбным и насмешливым:
– Собака брешет, ветер носит. Слыхал такую поговорку? Конечно, слыхал, ты ведь писатель. – Краснов вдруг подумал, что Бирюк не так прост, как мог показаться на первый взгляд. Неужели раскусил его? – Действительно, есть у местных байка про янтарного ангела, в который переселилась душа нерожденного ребенка. Поговаривают, бабушка моя Прасковья Филипповна помогла Петру Старостину дите из его супруги вытравить, а душу чистую в того ангела поместила. Только ты в эти сказки наверняка не веришь. Что скажешь, писатель?
Точно раскусил. Бирюк даже имени его не спросил, а в дом пригласил безо всяких опасений. Он, конечно, мужик здоровый, так ведь и Евгений тоже не лыком шит. И на его стороне неоспоримое преимущество – молодость. Хотя он видел, как старик дрова колет. Топором можно при случае и голову расколоть.
– Не верю. Но читатель любит мистику, особенно барышни. Скажите, для чего Петру Старостину понадобилось убивать своего ребенка?
– Я не говорил, что своего. – Бирюк поднялся, подошел к окну и, отодвинув шторку, выглянул во двор. Потом оперся о подоконник, от чего тот жалобно скрипнул. – Дарья ему изменила, от другого понесла. В то время, чтобы избавить женщину от нежеланного ребенка, повитухи обычно травки давали. Откуда, говоришь, историю эту узнал?
Бирюк напрягся, хотя и старался изо всех сил показать свою полнейшую незаинтересованность. Евгений понял, что не прогадал, приехав сюда.
– Мне в руки попали дневниковые записи Петра Старостина, но там эта история описана довольно скудно. Стало интересно, подумал, что неплохой сюжет для романа, начал копать – и вот я здесь.
– Фигурка пропала. Говорят, как Дарья ее схоронила, так больше никто ее и не видел.
Бирюк смотрел на Краснова внимательно, словно хотел прочитать его мысли.
– В том-то и дело, что я знаю, где фигурка.
