Дарью я нашел в саду. Она стояла на коленях и плакала, гладя ладошкой крохотный холмик. На холмике – крестик деревянный и фотокарточка. Посмотрел на карточку и ахнул. Это был снимок ангела.
– Что ты делаешь, душа моя? – тихо спросил я.
Я не знал, как теперь к ней и обращаться. Она все время принимала меня за кого-то иного, и я не мог угадать, кого она увидит во мне на этот раз.
– Сына хороню, – тихо ответила она.
– Разве он умер?
– Нет. Просто я больше не его мама. Он теперь новую искать будет – так ведьма сотворила.
Дарья встала на ноги, и словно морок с нее сошел. Сделала шаг навстречу ко мне и прошептала:
– Петруша, я сегодня с тобой прощаюсь. Ты не ведаешь, что натворил. Сын мой нерожденный не даст покоя твоим дочерям и внучкам, пока не отыщет среди них свою маму. Тяжело им придется, милый мой Петруша.
Я слушал, а из глаз моих катились слезы.
– Зачем ты так? – едва смог выговорить я.
– Он так мне сказал, я лишь слова передаю.
– Это ведь ты подожгла дом ведьмы?
– Я. Она сама виновата, – спокойно ответила Дарья, точно говорила о чем-то незначительном. – Не нужно было душу сыночка моего в янтарь запечатывать. Теперь пусть узнает: каково это – сыновей терять. Я прокляла ее и весь ее род, а материнское проклятье сильнее любого колдовства.
– Что же теперь будет, голубка моя?
Дарья поморщилась и ответила:
– Пусть потомок ведьмы добровольно отдаст свою жизнь за моего ребенка, тогда проклятье мое спадет.
Больше Дарья ничего не говорила, глаза ее утратили ясность.
Вечером она легла спать, поцеловав Груню в лоб.
Утром моя голубка не проснулась.
С тех пор жизнь моя утратила смысл. Даже Груня меня бросила, ушла на следующий день после похорон.
В церковь пошел, но только у входа потоптался, внутрь не решился войти. А может, и вовсе не пустили. Нет мне места в Божьем храме.
И на земле места нет.
<p>За один час до встречи</p>Место, выбранное Магистром, Евгению не понравилось. Насколько хватало взгляда, кругом до самого горизонта раскинулись поля, и только у самой кромки неба начиналась черная стена леса. Это создавало ощущение безграничной свободы и одновременно пустоты. Пейзаж был однообразный – не за что зацепиться взгляду. Небо нависало над головой свинцовым куполом, и, кажется, собирался дождь.
Поле пересекала бурная речка, над которой возвышался мост. Здесь, на мосту, Магистр и назначил встречу. У него оставался ровно час. Евгений успел осмотреться и прийти к неутешительному выводу. Если что-то выйдет из-под контроля, здесь негде будет спрятаться. Разве что под мостом. Он перегнулся через перила, посмотрел вниз и понял, что не стоит и рисковать: слишком крутые берега и быстрое течение. Да и вода, наверное, ледяная.
Время пролетело незаметно. Евгений услышал шорох шин за спиной, обернулся и увидел неприметный «уазик», подкативший к мосту. За рулем сидел молодой мужчина. «Уазик» остановился, но водитель не спешил выходить. Краснов похлопал себя по карману куртки, давая понять, что выполнил свою часть сделки.
Мужчина неспешно вылез из машины, подошел к пассажирской двери и грубо вытащил из салона упирающуюся девушку. Это была Марина.
