– Не нужна мне твоя побрякушка в портянке! – Парень отмахнулся от Иннокентия Степановича, как от назойливой мухи. – Проваливай!
Грызунов покачал головой и пошел искать счастья в другом месте. Оглядывая сидящих людей, он наткнулся на ясные голубые глаза.
„Этот не откажется“, – решил про себя ветеран, направившись к скучающему великану с открытым широким лицом.
– Сынок, купи музейную редкость, – обильно сдабривая голос жалостными нотками, залебезил участник Великой Отечественной войны. – Прошу за нее самую малость.
– Ну? Каков товар? – пробасил атлетически сложенный парень.
– Вот, – развернул фланельку Иннокентий Степанович. – Девятнадцатый век!
Парень взял огромной ручищей декоративную деталь интерьера, повертел ее перед глазами и вернул ее Грызунову.
– Барахло, – вынес он свой вердикт. – Такое давно вышло из моды. Вот чем надо торговать. – Здоровяк вытянул за цепочку нательный крест исполинских размеров и дал случайному собеседнику возможность насладиться искусным творением современных ювелиров, тонко чувствующих конъюнктуру золотого рынка. – Высшей пробы золото! – гордо объявил владелец креста. – Это вещь, я понимаю. Вот это тоже вещь. – Он растопырил ладонь. На безымянном пальце красовался массивный перстень с рубином, размером немногим меньше старинных пушечных ядер. – А это что за рожа? Чей это вообще портрет?
– Графа какого-нибудь, – пожал плечами Иннокентий Степанович.
– На кой черт мне твой граф! Я сам не хуже графа! На тебе, старик, чирик. – Великан протянул фронтовику купюру. – Поставишь за меня свечку.
– Спасибо тебе, сынок. – Грызунов согнул в поклоне спину. – Дай Бог тебе здоровья, а я за тебя помолюсь.
– Помолись, помолись.
– Дай Бог тебе здоровья, – повторил бездомный и, пятясь, отошел от благодетеля.
Но не успел Иннокентий Степанович возрадоваться скромному успеху, как его кто-то окликнул:
– Эй, дедуля!
Грызунов насторожился. Такой властный голос мог принадлежать милиционеру, с которыми бродяги находились в постоянных контрах. Медленно обернувшись, фронтовик, к своей радости, увидел не грозного стража порядка с резиновой дубинкой, а сторонника активного отдыха – туриста в черных очках и спортивной шапочке с большим козырьком, сидящего на туго набитом рюкзаке.
Тот поманил пальцем Иннокентия Степановича, который быстро запихал ассигнацию в карман, подчинился зову и сделал несколько шагов к незнакомцу. Подойдя поближе и повнимательнее всмотревшись в гладко выбритое лицо, Грызунов понял, что неизвестному лет двадцать пять, а значит, он соответствует параметрам потенциального покупателя.
– Что ты только что предлагал тому амбалу? – спросил турист.
– Штучку одну старинную и очень ценную.
– Покажи.
– Пожалуйста. – Старик передал в руки молодого человека сверток.
Тот развернул тряпицу и долго рассматривал янтарную миниатюру.
– Сколько ты за нее хочешь?
Грызунов заломил цену, глядя в темные стекла солнцезащитных очков, сквозь которые не видно было глаз собеседника.
– Знаешь, батяня, таких денег у меня нет, а вот за такое количество бумажек я готов взять. – Перед носом старика возник веер из денежных знаков. – Согласен?
– А! Согласен!
Радость переполняла Иннокентия Степановича. Он устал бродить по вокзалу и подумывал отдать ценную вещицу за столько, сколько ему дадут. А тут такой куш! Да еще дармовой «чирик» от здоровяка! Неслыханная удача!
– Спасибо, сынок, – поблагодарил Грызунов покупателя. – Пусть этот портретик принесет тебе удачу.
– Пусть, – кивнул парень.
– До свиданья.
– Бывай.
Старик смешался с толпой и исчез, а парень достал сигареты, закурил и положил завернутое в тряпку приобретение на колено. Когда тлеющая головка сигареты оказалась у самого фильтра, рядом с курильщиком появилась красивая блондинка.
– Ты в этих черных очках на мафиозо похож, – сказала она и рассмеялась. – А что это у тебя? – Она протянула руку к свертку.
– Посмотри.
Девушка развернула фланель и вздрогнула.
– Это же голова римского воина! – растягивая слова, произнесла она.
– Совершенно верно, Марин. Это мой тебе подарок к нашей предстоящей свадьбе.
– А откуда он у тебя оказался?
– Тот дедуля, которого можно считать твоим крестником, только что загнал мне этот элемент Янтарной комнаты и побежал вприпрыжку пропивать честно заработанные деньги. Вот так.
– Жив он, значит.
– Как и мы с тобой!
Девушка села на колени к парню, сняла с него шапочку и погладила по бритой голове:
– Фантомасик ты мой! – Она обняла Веригина за шею и поцеловала в макушку.
Максим провел ладонью по голове и посетовал:
– Эх, не быть мне больше Лихачом Кудрявичем! Но слово не воробей! А ведь волосы меня, можно сказать, от смерти спасли. Благодаря им гаечный ключ прошелся юзом!
– А тебе даже идет.
– И что бы я без тебя делал, не урони ты в воду акваланг и маску?
– А что бы я без тебя делала, не вытолкни ты меня как раз перед взрывом в шлюз и не прикрой дверь? Ой, до сих пор жутко.
– Будет что рассказать нашим детям, Марин.
– Кто в это поверит? Ведь из той передряги вряд ли кто выбрался живым.