– Бросьте! Я же вижу, что вас коробит! Не стоит переживать. Правила игры знали все ее участники. Проигравший выбывает, и сентиментальность здесь совершенно не уместна. Эмоции губят человека, надо доверяться лишь холодному разуму. Запомните это! Помните, когда вы впервые спустились в подвал дома, то нашли в его недрах скелет, охранявший скрытый ход? Так вот, возможно, когда-нибудь обнаружат останки этих русских, призраки которых будут сторожить янтарный фантом. Два привидения в камере и четыре – в самом зале, наполненном до краев водой, – надежная стража для несуществующих драгоценностей! – И хозяин, казалось бы, навсегда утраченного шедевра расхохотался.
„Белокурая бестия, – подавленно подумал тогда Фрибус. – Беспощаден к врагам рейха“.
– О чем задумались, Александр?
Вопрос шефа прервал череду воспоминаний.
– Да вот думаю, хорошо ли мы замаскировали украшения в строительном мусоре, – отговорился Фрибус.
– А я, честно говоря, решил, что вы переживаете за тех, кто остался в катакомбах. Надеюсь, завал выполнен надежно?
– Не сомневайтесь, голыми руками его не разобрать.
– А вход в подвал?
– Засыпан и придавлен плитой, герр Штютер.
– Не сочтите меня за склеротика, просто услышать лишний раз удовлетворяющий тебя ответ доставляет определенное удовольствие.
Шофер остановил машину и посмотрел на Фрибуса. Тот глянул сквозь лобовое стекло и вздохнул:
– Очередь. Может, сходить и договориться, чтобы нас пропустили побыстрее?
– Не надо. – Рука Штютера вновь потянулась к дверце холодильника. – Это может привлечь излишнее внимание и вызвать подозрение. Пройдем таможню в общем порядке.
Потратив несколько часов жизни на то, чтобы добраться до заветного рубежа, кортеж из трех машин дождался таможенного досмотра.
Молоденький коллега благородного таможенника Верещагина придирчиво просмотрел сопроводительные документы и, мельком оглядев БМВ и микроавтобус „фольсваген“, решительно потребовал открыть дверцы фургона грузового „мерседеса“. Один из сопровождающих груз выполнил требование таможенника и жестом пригласил осмотреть кузов. Забравшись внутрь, дотошный инспектор осветил фонарем аккуратно уложенные деревянные ящики.
– Что там? – похлопал он по одному из них.
– Я не понимайт…
– Ах да. – Офицер вспомнил, что перед ним иностранец. – Но и я не полиглот.
– В ящиках, в соответствии с документами на груз, находятся строительные материалы. – Из-за спины таможенника показался Фрибус.
– Стройматериалы?
– Выражаясь точнее, бывшие в употреблении стройматериалы.
– Как это? Поясните!
– Видите ли, герр Штютер, хозяин этого груза, является внуком владельца дома, находившегося в Кенигсберге, ныне – Калининград. В его посмертном завещании был небольшой пункт, согласно которому он хотел, чтобы его фамильный дом был демонтирован и перевезён в Германию, что мы, с разрешения губернатора области, и сделали. В этих ящиках кирпичи, балки, оконные рамы и прочие детали вплоть до черепицы крыши.
– Зачем же было разбирать дом и перетаскивать его с места на место? – удивился инспектор.
– Воля покойного священна, – произнес сакраментальную фразу переводчик Штютера и, понизив тон, доверительно добавил: – У богатых свои причуды.
– Это точно, – улыбнулся таможенник. – И все-таки пару ящичков откройте.
Фрибус сделал знак, и вскоре двое крепких молодых мужчин вскрыли те короба, на которые им указал человек в форме.
– Действительно, строительный хлам, – закивал он, пощупав кирпичи и полусгнившие остатки деревянных конструкций. – Закрывайте. – И, выпрыгнув из фургона на асфальт, он хмыкнул и пробормотал себе под нос: „Всяк по-своему с ума сходит“.
Пограничников прошли легко и быстро. Военнослужащие в зеленых фуражках пролистали паспорта, сравнили фотографии с оригиналами и пожелали счастливого пути.
– Что-то тут не так, – садясь в автомобиль, сказал Фрибус.
– Что вас беспокоит, Александр? – спросил Штютер.
– Уж больно все гладко.
– Так и должно быть.
– Я согласился бы с вами, если это все происходило на чешско-германской границе, но на российско-польской… – Бывший гражданин СССР пожал плечами: – Не к добру это.
– Не будьте столь мнительны. Ваша подозрительность хороша для России. Но сюда мы больше никогда не вернемся.
Едва Штютер закончил говорить, как откуда-то донеслись автоматные очереди.
– Вот! – выдохнул Фрибус. – Началось! Это по наши души!
Один из пограничников подошел к машине и нагнулся к окошку:
– Проезжайте! Не задерживайте движение!
– А что это за стрельба? – стараясь оставаться спокойным, спросил Фрибус.
– Тут недалеко военный полигон и стрельбище морской пехоты. Учения. . . А может, начали отмечать трехсотлетие флота раньше времени.
– Ясно. – Помощник баварского бизнесмена облегченно вздохнул и обратился к водителю на немецком: – Поезжай.
– Я рад, что интуиция подвела вас, Александр, – сказал Штютер, когда три машины пересекли границу.
– Я тоже.
– Настраивайтесь на сложный процесс комплектации янтарных изделий.