Недостающие части детали, которые всё же достались противной стороной, придётся восстановить. Для этого вам будет необходимо подыскать специалистов: обработчиков, ювелиров, камнерезов. Убеждён, вы с эти справитесь блестяще.
В это время вечернее балтийское небо озарилось вспышками праздничного салюта и цепочками осветительных ракет.
– Фейерверк в честь военно-морских сил, – пояснил патрону Фрибус.
– Ошибаетесь, Александр, – улыбнулся Штютер. – Это салют в мою честь, в честь владельца Янтарной комнаты, выполнившего свою миссию!
Глава тридцать восьмая. На вокзале
Иннокентий Степанович Грызунов страшно хотел выпить. Украденные у постояльцев жены Сухорукого вещи давно были проданы за бесценок или обменены на водку. У бывшего сапера оставалась единственная ценная вещь, за которую можно было выручить неплохую сумму. И бездомный старик решился расстаться со своим талисманом. Достав из загашника завернутую в тряпицу реликвию, бомж развернул фланелевую ткань и посмотрел на рельефное изображение мужской головы, которое когда- то продал и которое, совершив немыслимый круговорот в природе вещей, вновь вернулось к нему. Старику очень не хотелось лишаться дорогой безделушки, но иного варианта раздобыть деньжат у него не было.
– Эй-эх-эх! – вздохнул Грызунов и нежно провел заскорузлыми пальцами по рельефной поверхности миниатюры. – Хорошая ты моя. К чужим людям попадешь. А что делать? Праздник сегодня большой, понимаешь? Триста лет русскому флоту. Я хоть и не моряк, а все ж военный и выпить за братьев по оружию обязан. Был бы мой иконостас, одел бы его сейчас и пошел бы чинно отмечать юбилей с ветеранами. Но нет давно ни орденов, ни медалей, осталась вот только ты у меня. Так что выручай своего непутевого хозяина, пособляй ему в трудную минуту. Ну как не выпить в такой день, а где взять деньги? Негде. Хоть воровать иди. Был грех – украл. А что поделаешь? Да и те безделицы мы давно спустили с рук вместе с Сухоруким. Теперь вся надежда на тебя.
Бывший фронтовик опять вздохнул, завернул барельеф в тряпку, сунул его за пазуху и отправился делать бизнес. Он долго бродил по городу в поисках покупателя, но тот никак не подворачивался. Бесплодные поиски стали постепенно раздражать старика. Торжественные лица морских офицеров в парадной форме и увешанных наградами ветеранов только усиливали желание остограммиться. Иннокентий Степанович был готов уже отдать профиль из застывшей смолы за бутылку пива, но удержался и направился к железнодорожному вокзалу, где два года назад он весьма выгодно продал три одинаковых барельефа какому-то молодому и явно не бедному парню.
„Авось и на этот раз повезет, – подумал Грызунов, пощупав сверток. Тот был на месте. – Может, снова подвернется какой-нибудь любитель. Ну тогда я с него, голубчика, слуплю. Пускай раскошеливается. Моя штукенция дорогого стоит!“
Пенсионер зачмокал губами, предвкушая, как хруст купюр обернется сладостным бульканьем. Грезы заставили старика ускорить темп ходьбы и поспешить к людскому муравейнику, где на перроне и в залах ожидания не могло не быть ценителя старинных диковин.
Потолкавшись у касс и у буфета, Иннокентий Степанович пытался несколько раз вступить в контакт с облюбованным объектом, но – тщетно. Его гнали прочь, видимо считая, что он клянчит деньги или просит покормить его. И то сказать, внешний вид старого бродяги не вызывал доверия. Пришлось произвести небольшую корректировку. Иннокентий Степанович решил воздействовать на молодых, поскольку у них, по его мнению, можно было вызвать к себе жалость и выманить больше денег, нежели у представителей старшего поколения. К девушкам он подходить не намеревался. Тут у него имелся печальный опыт. Барышни его боялись, брезговали и шарахались, как от прокаженного. Одна даже завизжала и замахала руками словно мельница. Нет, на дамского угодника Грызунов явно не тянул. Оставались молодые мужчины. К одному из них, парню с прямым пробором на голове, густыми бровями и ямочкой на подбородке, и обратился Грызунов:
– Мил человек, не выручишь старика? Купи, а? – Иннокентий Степанович развернул грязную тряпицу и сунул под нос парню барельеф.
Молодой человек поморщился и покосился на предлагаемый ему предмет.
– Что это? – спросил он.
– Старинная вещичка, очень ценная. Сам прусский король всегда брал ее на войну. Говорят, удачу приносила, – начал выдумывать Грызунов, расхваливая товар. – Их таких всего три осталось в мире. А эта досталась мне от покойной жены, которая была из старинного прусского рода, царство ей небесное. – Старик перекрестился. – Да я бы в жисть ее не продал, а что делать, жить-то надо на что-то.
– Не заливай, дед, – поморщился парень с ямочкой на подбородке. – Этого добра тут пруд пруди. Это ж из янтаря сделано! Украл небось в поселке Янтарном на ювелирной фабрике, теперь ходишь и толкаешь всем подряд.
– Да нет же! Это старинная вещь!
– Не пудри мне мозги, дедуля!
– Может, все-таки возьмешь? Я недорого прошу.