И вдруг… Глядя на Снефрид, сидевшую напротив, Свенельд увидел, что ее лицо застыло. Она всматривалась куда-то ему за спину, в глазах ее появилось сперва недоумение, потом испуг.
Свенельд быстро обернулся, но ничего особенного не обнаружил. Позади него сидели на дровах и плащах телохранители, Хольми и Эгиль, перешедший к нему после смерти Годо, но Снефрид смотрела не на них.
Она заметила, что он оборачивается, и как-то растерянно посмотрела ему в лицо. Свенельд слегка приподнял брови: в чем дело? У Снефрид задрожали губы – она хотела что-то сказать, но не могла.
Свенельд еще раз оглянулся. Встал. Эгиль и Хольми подскочили, думая, что пора уходить. Не пора ли ему и в самом деле восвояси? Заболтался, как на посиделках, а уже совсем темно…
– Ладно, пора и честь знать, – Свенельд взглянул на стюриманов, которые тоже встали. – Поеду к своим. Вернусь в Хольмгард, увидимся. Счастливой дороги!
Стюриманы попрощались. Свенельд вопросительно взглянул на Снефрид. Она кивнула, но в ее широко раскрытых глазах по-прежнему стоял испуг, и взгляд все срывался с лица Свенельда куда-то ему за спину…
И когда он уже повернулся, собираясь идти, его настороженный слух уловил, как она выдохнула, словно делая над собой огромное усилие:
– Постой…
Снефрид обошла костер и встала возле Свенельда, но глядела не столько на него, сколько ему за спину. Потом попятилась прочь от огня и сделала ему знак идти за ней. Свенельд повиновался, чувствуя, что все – его люди и приезжие свеи – в изумлении смотрят на их перемещения.
Отойдя лишь на несколько шагов, Снефрид придвинулась к нему.
– Я… ты можешь мне не верить… я бы не стала вмешиваться, но… Ты знаешь, – по ее прерывистому шепоту Свенельд слышал, что она дрожит, –
– Ты ведь имеешь в виду не Эгиля с Хольми? – Свенельд бросил назад косой взгляд, уже зная, что ничего особенного не увидит.
– Нет. Я вижу за твоей спиной некое… некую тень. Она черная, без лица…
Свенельд переменился в лице, а в глазах его, в упор смотревших на нее, Снефрид вместо изумления увидела… понимание.
А ему вспомнился сегодняшний сон. Некто черный без лица, что склонялся над ним. «Пошли, тебе пора…»
В широко раскрытых глазах Снефрид был испуг и решимость. Свенельд удивился меньше, чем мог бы. Ее глаза привлекли его внимание еще днем, при первой встрече, а женщина с такими глазами наверняка видит больше, чем обычные люди.
– Ты умеешь видеть… такое?
– Д-да. Ты не обязан мне верить… но я желаю тебе добра, потому что мне очень нужно попасть в Меренланд…
– Это черное… оно молчит?
– Молчит.
– Во сне оно прошлой ночью звало меня с собой.
– О Фрейя! – Снефрид в испуге прикрыла себе рот рукой. – Ведь если оно звало тебя… тебе грозит… смертельная опасность!
– Ты можешь заставить его говорить?
– Могу попробовать, если ты позволишь. Давай отойдем. Ты можешь взять своих людей, если… не доверяешь мне…
Свенельд огляделся. Он сразу поверил Снефрид насчет черной тени за плечом – она лишь назвала вслух то, что он и сам давно уже смутно ощущал и видел во сне.
Порча. На нем порча. Но его людям об этом знать никак не стоит. Как бы он им ни доверял.
– Вот что, – он придвинулся к Снефрид вплотную и железной рукой, однако бережно взял ее за локоть. – Не сейчас. Я сейчас уеду. Как луна взойдет, вернусь. Жди меня вон там, у реки, где вон те большие ивы. Никому ничего не говори.
– Хорошо.
Снефрид было повернулась, и вдруг Свенельд сказал ей в спину:
– Ведьмино зелье!
– Что? – Снефрид подумала, это он о ней.
– Вспомнил. Цветы такие.
– И что?
– Ничего. Ты на них чем-то похожа.
Тот, кто слышал этот обрывок разговора, мог подумать, что Свенельд заговорил о сходстве Снефрид с цветами ради обольщения. Но он тут же уехал, Снефрид ушла в шатер, не слушая, что ей пытаются сказать – особенно Хлёдвир. Он был весьма недоволен тем, что она у всех на глазах шепталась с воеводой здешнего Олава, даже вроде о чем-то договаривалась… Да она знает его первый день, в то время как с другими… и эти другие рисковали ради нее жизнью… и добыли для нее такие удивительные вещи… И хотя Хлёдвир вовсе не был ей мужем, Снефрид намеревалась скрыть от него, что Свенельд назначил ей свидание в самый глухой час ночи.
В шатре она достала из ларя мешок, где хранились пояс с дивокамнем и оба ее жезла. Села на овчины. Ее била дрожь. Нечто черное, что появилось в сумерках, стояло у Свенельд за плечом, когда она с ним разговаривала, и ушло вместе с ним. А завтра он намерен биться с дружиной Бёдвара. Если это черное несет дурное предвестье… если Свенельд погибнет, ей будет куда труднее добраться до Меренланда. Да и сам Свенельд, несмотря на краткость знакомства, понравился ей. Человек он не слишком общительный и приветливый, но зато неглупый, толковый, решительный. Опасно было заводить с ним разговор об этой тени – он мог принять Снефрид за колдунью. Но и оставить все как есть она не могла – это слишком угрожало и ее собственным целям.
