Хазарский меч полностью

– Пойми ты – этого дела было миром не решить! – услышала Витислава, шагая через порог. – Если волк к овце приходит и говорит, «я тебя съем», будь она умна, хоть как сам Леон цесарь, а без драки не обойдется!

На скрип двери и Свенельд, и его гость – ладожский воевода Эйлав, – повернули головы. Витислава улыбнулась им – сегодня она уже с обоими виделась – и прошла к ларю, где лежало ее шитье.

– Так и здесь, – Свен опять обратился к Эйлаву. – Мы ли с ними не договаривались? Еще Боргар, покойник, за лето до похода ездил в Итиль, все с хакан-беком обсудил. Условия положили, клятвы принесли! Боргар от имени Олава на мече клялся, а тот, Аарон, это… «жив господь!» сказал, у них обычай такой. Уговор был честь по чести. И что с того? Обманул Аарон и нас, и бога своего. Они нашей добычи захотели, да мы не такие рохли, чтобы ее отдавать. Как тут можно было сговориться? Уж или мы их, или они нас.

– Но с чего они вздумали нападать на вас? – недоумевал Эйлав, теребя крупный «молот Тора» у себя на груди. – Чего им не хватало? Раз уж был уговор! Вы сами-то выполнили его?

– Да выполнили мы! Как прибыли к Итилю, на то же место, где по пути на море стояли, так стали ждать хакан-бека. Он своих людей прислал, чтобы половину всего добра отделить, и мы ни полшеляга не утаили. Хазары сами все лодьи осматривали, серебро взвешивали, всякую ветошку перещупали. Еще нас провести норовили: берут кафтан в пятьдесят дирхемов, а говорят – он двадцать стоит!

– Держава хазарская древняя, могучая, знатная! – не возражая прямо, Эйлав с недоверием покачал головой. – С чего им уговор нарушать? Может, вы чем обидели их?

Эйлав был довольно крупный мужчина обычной для варягов наружности: продолговатое лицо с высоким и широким лбом, крупный нос, ровные светлые брови, такие же светлые усы, борода и длинные волосы, спадавшие ниже плеч слегка вьющимися жирноватыми прядками. Лет ему было от тридцати до сорока, широкая грудь, мощные плечи, низко повязанный пояс придавали ему вид основательный, как у тяжелого вместительного ларя. Обитая почти на берегу Варяжского моря[1], он держал в крепости Альдейгьи-Ладоги сильную дружину, но своего места почти никогда не покидал, чтобы не оставлять начало великого пути из северных морей в южные без защиты от морских конунгов. Его не было на тех пирах у Олава, когда прибывшие из-за моря рассказывали о своих приключениях последних трех лет; но зимой, после «нового Йоля», он приехал из Альдейгьи в Хольмгард, желая сам разобраться в этих удивительных делах.

Витислава тем временем села на ларь и снова взялась за шитье. Отсюда ей было хорошо видно лицо мужа, и она то и дело на него поглядывала, стараясь наглядеться впрок перед новой скорой разлукой. И эту разлуку сделало необходимой именно то, о чем Свен сейчас беседовал с гостем.

– Ничем мы их не обидели! – с досадой ответил Свен. – Арсии кричали, дескать, отомстят нам за сарацин, что мы на море Хазарском побили-пограбили, они, мол, с ними одной веры. Но если так, зачем нас к ним пропустили? Ты сам понимать должен: ты в Альдейгье сидишь, чтобы никакой хрен отважный из Варяжского моря к Альдейгье и к нам не прошел, верно? И отец твой для того там сидел, и дед. Такого у вас нет в обычае, чтобы викингов в Гарды пропускать, а потом, как с добычей назад пойдут, мести искать!

– Пф-ф! – Эйлав фыркнул и засмеялся, а Свен переменился в лице, изумленный собственным домыслом: если бы Эйлав вздумал так поступить, он бы счел его предателем и даже дважды предателем, желающим погреть руки на чужой крови, и покарал бы по мере сил.

– Хотели своих защитить, – продолжал он, – так и нападать надо было, пока мы туда шли, к Аль-бабу, а не обратно! А они напали, когда мы уже с добычей возвращались. Выходит, не месть им нужна была, а добыча наша. Еще такое люди говорили: мол, хакан-бек думал, может, сарацины нас перебьют. Ему и то, и то хорошо: мы ли сарацин побьем, сарацины ли нас, хазарам все легче жить. А как мы вернулись, они увидели, что мы одолели да добычу взяли хорошую, так и решили нам веселье попортить. И добычу отнять, и людей перебить, чтобы больше уж не тревожиться, не придется ли им еще каких данников потерять.

– Со страху, что ли, напали на вас? – не поверил Эйлав.

– Может, и со страху. Наша сила им как кость в горле. Столько руси они никогда еще не видели. Раньше мы, люди Олава, были сами по себе, киевские – сами по себе, днепровские, бужанские… А теперь глядь – мы все вместе, да пять тысяч войска набрали! Они небось себе думали: в этот раз мы на сарацин пошли, а на другое лето куда? Радимичи были их данниками, а стали киевскими. И сын Хельги киевского там голову сложил, на том самом месте, – понизив голос, добавил Свен. – Я уж потом рассудил: может, это они так Хельги отомстили, что земли отнял? Идти походом, опять радимичей отбивать у них сил нет, вот так, по-подлому наброситься… И ведь говорили люди…