— Ага. Хоть и жаль, что я даже не помню, что такого сделал, — подивился Юзуру, его лицо все еще оставалось недоумевающим.
Глядя на него, Наоэ воскресил в памяти разговор с Косакой.
— Если Кагетора должен выполнить последние пожелания Кэнсина, то цель его — контролировать этого человека, — говорил Косака, глядя на Юзуру. — Что случилось дважды, случится и в третий раз. Позаботься, чтобы этого не произошло, Наоэ.
— О чем ты?
— Это твой конек как-никак — разлучать Кагетору с теми, кто ему дорог.
Вот, что сказал Косака перед тем, как уйти. Не подразумевал ли он, что Наоэ следует разорвать дружбу Юзуру и Такаи?
«Ну нет… — Наоэ осторожно отставил кофейную чашку. — Никогда этого не сделаю».
Чего-чего, а этого он не сделает. Прямо как тогда и поклялся, вдруг вспомнилось Наоэ. Это ведь он, Наоэ, разлучил когда-то Кагетору и Кагекацу, двух сводных братьев, двух друзей — по законам Сенгоку в Смуте при Отатэ. А потом… до того кошмара тридцатилетней давности он перед Минако без колебаний поклялся про себя…
За окнами медленно текли потоки автомобилей — шумная ночь большого города…
— Добро пожаловать домой!
Той самой ночью Сигэзанэ и Мегохимэ вышли поприветствовать возвратившуюся армию. После победы над вражескими войсками Масамунэ вернулся целый и невридимый в усадьбу Датэ, перед которой и стояли, поджидая его Мегохимэ и Сигэзанэ.
— Я дома, — проговорил Масамунэ, на его сияющем лице не было видно ни следа усталости. — Ничего не случилось в мое отсутствие?
— Ничего — и тоже благодаря вам.
— Славно, — Масамунэ довольно кивнул, передал меч стоявшему тут же Кодзюро и вошел в дом. — Мы одержали полную победу: проклятые псы Сатакэ бежали, поджав хвосты.
— Честно, если о доблести армии Датэ стало известно другим лордам, то у нас хорошие перспективы.
— Доно… — Сигэзанэ вручил Масамунэ письмо. — Сегодня к нам заходил Уэсуги-доно.
— Что? Уэсуги-доно?
— Верно. Похоже, он готовится отбыть из Сэндая завтра. Он желал попрощаться, однако вы к тому времени еще не вернулись. Потому он передал мне это.
Масамунэ взял письмо.
— С наилучшими пожеланиями.
Он вскрыл конверт и принялся за чтение.
Кагетора выражал благодарность за поддержку от Датэ, приложив также новости о матери, Охигаси, и брате Кодзиро. «Передайте моему брату…» — просил Кодзиро Наоэ… — «Что я вовсе не испытываю к нему ненависти».
«Кодзиро…»
Масамунэ медленно опустил взгляд, будто молясь за мать и младшего брата. Потом его глаз снова открылся.
— Кодзюро, Сигэзанэ…
— Да, мой господин!
— Я решил.
Кодзюро и Сигэзанэ обратили на него удивленные взгляды.
— Мы заключим союз с Такеда.
— !
— Доно!
Масамунэ твердо проговорил:
— Нельзя упустить из виду то, что Ода продвигается на северо-восток. Мы не можем сражаться и с ним, и с Такедой одновременно: куда лучше поначалу расправиться с одной из сторон. — Глаз Масамунэ смеялся. — Чтобы завладеть страной, мы должны однажды расправиться с обоими.
В изумлении все заговорили одновременно:
— Доно!
— Это!
— Благодаря этой битве я изменил решение, — добавил Масамунэ, устремив взгляд вдаль. — Я вспомнил наконец: в той жизни я ничего не мог, кроме как сожалеть, что родился слишком поздно. Сколько раз я приходил к пониманию, что если бы появился на свет двумя десятками лет ранее, то точно бы правил страной… Я постарел, но мысль эта не покидала моего ума.
Масамунэ обратил взгляд на обоих командиров:
— Всего двадцать лет. Быть может теперь, после смерти, мое желание сбудется наконец.
— Доно!
— Для Одноглазого Дракона, который пришел в мир слишком поздно, не это ли величайшая из возможностей? — Масамунэ смотрел на верных вассалов. — Желания Дракона снова в силе. Да, мечта о Японии Датэ не умерла… теперь уж точно солнце поднимется над страной под властью Датэ!
Воодушевленные вассалы подхватили:
— Доно!
— Доно!
Масамунэ, переполненный уверенностью, обратился к подчиненным:
— Ну так как? Сигэзанэ? Кодзюро?
Сигэзанэ просветлел лицом:
— Да! Вот это — наш господин! Узнаю Датэ Масамунэ, нашего Одноглазого Дракона, лорда Масамунэ!
Масамунэ молча потребовал ответа от Кодзюро. Тот вначале улыбался криво, натянуто… но потом в его глазах снова заплескалась воинская доблесть, и он ответил:
— Я, Катакура Кагецуна, пойду с вами хоть на край света!
— Добро! — и Масамунэ — Одноглазый Дракон Масамунэ — громко объявил: — Мы вступаем в битву Ями Сенгоку за право властвовать! Я, Датэ Масамунэ, отвоюю страну!
— Оооооооооу!
Громогласный крик огласил усадьбу, а затем последовал оглушительный победный клич.
— Ей-ей-о!
— Ей-ей-о!
Рев Одноглазого Дракона пронзил небеса — страна снова входила в эру Сенгоку.
— У нас еще есть немного времени до отправления, — Наоэ отдал Такае билет на скорый поезд.
Они стояли на железнодорожной станции — наконец-то уезжали из Сэндая. Юзуру и Чиаки отправились в Мацумото на машине еще утром, а Аяко зашла вместе с Такаей и Наоэ попрощаться с Кокуре, затем проводила их до станции и уехала в Акита, чтобы оттуда приглядывать за Сатакэ.
— Пойдемте, Такая-сан?
— А… Ага.
— Что-то случилось?
Такая рассеянно пригладил волосы и пробормотал:
— Просто… да… столько всего произошло…
