Такая, не шелохнувшись, слушал.
— Тогда ты станешь бесполезным, не сможешь и шагу ступить. А так нельзя. Никто не сможет этого сделать. Но, — и старик размеренно проговорил: — Те, кто не забывает значимость воли других, еще не зная ее, осознают и важность собственного «я».
— …
— Послушай меня, молодой монах, — с нажимом повторил Кокуре. — Стань настоящим человеком. Тебе не обязательно быть сильным, просто стань настоящим. И тогда однажды… ты сможешь принять и свое прошлое, и свои грехи, и боль, причиненную тебе другими.
Глаза Наоэ вдруг расширились; священник бросил взгляд в его сторону, но тут же снова вернулся к Такае:
— Оги Такая, я многого ожидаю от твоего будущего, — и он улыбнулся.
Такая чувствовал, как искреннее расположение Кокуре проникает в душу, и его сердце застучало сильнее. Он не мог не ответить.
— Я обещаю… — решительно проговорил он. — Обещаю… я буду.
Лицо старика просветлело от довольной улыбки, и он, ободряюще кивнув, повторил снова:
— Мне нравится твой взгляд.
Они еще минут двадцать поболтали с настоятелем о прошедших событиях и о планах насчет завтрашнего отъезда, а потом собрались домой.
— Я еще завтра загляну, так что увидимся.
Такая уже вышел из палаты, когда Кокуре кивнул Аяко и Наоэ — и те тоже направились к двери.
— Есиаки…
— ?
Наоэ остановился и оглянулся на голос священника. Кокуре подозвал его к себе:
— Я бы хотел кое о чем с тобой поговорить.
— Со мной?
Наоэ, хоть и слегка недоумевал, но сказал Аяко и Такае, что догонит их, прикрыл дверь и подошел к кровати:
— Да?
Кокуре бросил взгляд на дверь и тихо проговорил:
— Насчет твоего молодого монаха…
На обед они все впятером, включая Юзуру и Чиаки, спустились в ресторан отеля. Теперь наконец можно было расслабиться и насладиться едой. После кофе Наоэ начал:
— Завтра мы уезжаем из Сэндая. Нагахидэ и Юзуру-сан едут сразу в Мацумото, Харуиэ…
— Хочешь, чтобы я катила в Акита[30], да? Ни минутки покоя!
Наоэ криво улыбнулся и кивнул — Аяко нахохлилась. Такая, сжимая чашку, поинтересовался:
— А я? Мне что делать?
— А вас я вынужден попросить поехать со мной в Токио. Мы должны изгнать дух Асина Мориудзи из тела представителя Хирабаяси. Билеты на скорый поезд уже куплены, так, пожалуйста, потерпите меня чуть подольше.
— Какого! Опять?!
— Э? Наоэ, а ты сюда разве не на машине приехал? — удивился Чиаки, а Наоэ скорчил гримасу:
— Ее взорвали в Ямагате.
— Чего?! Бенц?!
— Сефиро. Ну вот, и как мне теперь с семьей объясняться?
От Аяко немедленно поступило предложение:
— Тогда получается… получается, новую покупать будешь? Бери Сюпра! Непременно Сюпра!
Чиаки уставился на нее:
— Фу, проклятье, Харуиэ! Ну и вкус у тебя!
— А что? Чего плохого-то?
— Если будете брать Ниссан, то Скайлайн ничего… очень даже круто, — вставил было Юзуру, но тут же на него налетели Чиаки и Аяко.
Беседа немедля превратилась в пререкания, какой автомобиль лучше. Такая, рассердившись, тоже вставил свои пять копеек:
— Но Наоэ, тебе в самом деле подходит Сефиро, правда?
— Предлагаете мне купить такой перед отъездом?
Спор, в котором не участвовал разве что непосредственный его виновник, разгорелся в полную силу, так что их последний вечер в Сэндае выдался горячим.
Возвращаясь в комнату, Наоэ в коридоре окликнул Юзуру:
— Юзуру-сан, можно вас на секунду.
— Да?
Юзуру последовал за Наоэ в комнату на втором этаже, там Наоэ и передал ему сказанное Кокуре.
— Ясно, — со вздохом бормотнул Юзуру. — Так он видел маму…
— Юзуру-сан, вы знаете ее здешний адрес?
— Ага… Я о том, что немного забеспокоился, когда услышал, что Такая в Сэндае, — Юзуру смотрел в пространство. — Я с ним на первом году старшей школы познакомился… он тогда самый неуправляемый был. В самом деле жутко дела шли. Он и курил, и учиться не хотел совсем и так выглядел, будто из себя может в любой момент выйти. Еще он мало говорил и так тебя взглядом сверлил, что люди просто подходить боялись.
— …
— Ему больше и не оставалось ничего… он, надо думать, сам знал, но… Его мать ушла совсем недавно. Он и на мотоцикле пробовал гонять, и растворитель нюхать, и всякое такое. Его отец выпивал, так что он по крайней мере хотя бы пить не пробовал, — Юзуру слабо усмехнулся и потупил взгляд. — Вы, наверное, смеяться будете, если я скажу, чем это все кончилось… Пусть он и бешеный был, но где-то в глубине души ему точно хотелось, чтобы кто-нибудь заботился о нем. Он ведь тоже был ребенком как-никак, — Юзуру заулыбался. — Такая хороший.
— Правда?
— Ну да. При удобном случае он бы с ней был более честным. Пусть Такая ее и отталкивает, но все равно хранит в сердце. Чувствует, что надо извиниться, но просто прямо сказать не может. Думаю, Такая и сам хочет попросить прощения, но у него не получается, пока не поможет кто-нибудь. Вот так, — и Юзуру добавил, улыбнувшись Наоэ, — с ним в самом деле все будет хорошо, когда вы рядом.
— Вы меня переоцениваете, — Наоэ тоже растянул губы в улыбке — слабой, но улыбке. — Огромное спасибо, что приехали. Именно благодаря вам мы смогли разрешить этот инцидент. Возможно, в будущем мы снова попросим вас о помощи…
