— Товарищ Сталин, нельзя просто так, с малой пользой гробить танки! У нас их немного, чтобы бездумно расходовать в бесплодных атаках. Вы поставили меня курировать ГАБТУ и ГАУ, и нареканий уже множество. Ваши указания как Верховного главнокомандующего игнорируются рядом генералов, начиная от командующих фронтами генерала армии Жукова и генерал-полковника Конева, но на низовом уровне некоторые комдивы, которым приданы танковые бригады, творят полное непотребство. Они бросают танковые роты в бездумные наступления, без поддержки артиллерии и пехоты, без предварительного проведения разведки неприятельских позиций, без подавления противотанковых средств воюющего с нами противника. Если так будет продолжаться, то не только захлебнется контрнаступление под Москвой, как оно остановилось под Ростовым, но и будет отбито наше будущее наступление под Ленинградом. У нас же «вымели» все резервы, и с какой пользой, спрашивается? Да сожгли бронетехнику в лобовых атаках под Вязьмой. Танки должны обходить города, а не штурмовать их.
— Списки генералов, что так отнеслись к выполнению моих распоряжений, у вас готовы, товарищ Кулик?
Голос Верховного главнокомандующего был ровный, но чувствовалось, что Сталин явно раздражен, хотя сохраняет самообладание.
— Так точно, товарищ Сталин. Генерал Федоренко по моему указанию их уже составил, с перечнем конкретных ситуаций, в ходе которых были безвозвратно потеряны танки.
— Наказание должно последовать, вы так считаете, товарищ Кулик? Хорошо, мы над этим подумаем. На ваш взгляд, какие меры нам следует принять по отношению к таким
— На первый раз сделать отческое внушение, товарищ Сталин, — Григорий Иванович понял, что надо «отпрыгивать» от опасной ситуации, всего одно слово ему показало, кто на самом деле требовал безудержного наступления. Можно сместить на должность, разжаловать нет смысла, просто не умеют воевать танковыми соединениями. Думаю, можно сделать всего одно мероприятие, чтобы потери в танках резко снизились.
— Хм, интересно. Что вы имеете в виду, товарищ Кулик?
— Как поступают родители с шаловливыми детьми, в руки которых попадает коробка со спичками.
— Отбирают коробок — спички детям не игрушка, — на том конце провода Сталин хмыкнул в трубку, явно оценив предложенное маршалом действо.
— Так и тут, товарищ Сталин — танковые бригады большей частью распределить строго по механизированным корпусам, а часть оставить в тылу на подготовке. Они же являются резервом, и при наступательных операциях немедленно заменяют в корпусах те бригады, которые потеряли больше половины танков, произведя ротацию. А для непосредственной поддержки пехоты на поле боя предназначены танковые полки из тяжелых КВ и средних «матильд» — английские танки не уступят по бронированию. Но за их применение и потери отвечают как раз те пехотные командиры, которым данные полки и будут приданы. Эти машины тихоходные, они как раз инструмент прорыва, в который и должны входить механизированные корпуса.
— Мне понятна ваша мысль, товарищ Кулик. Составьте развернутую докладную записку с вашими соображениями для ГКО, — на том конце провода наступила пауза — Сталин раскуривал трубку. Затем снова послышался его чуть хрипловатый голос:
— Некоторые товарищи считают, что два мотострелковых батальона на танковую бригаду много, и требует большого количества автотранспорта. Но раз американцы будут поставлять нам свои автомобили, то думаю, не стоит уменьшать численность личного состава в бригадах. Да, вы вовремя дали списки необходимого — мы учтем ваши пожелания на счет полноприводных автомобилей, которых мы сейчас не производим. Такие машины нам настоятельно необходимы, и мы увеличили на них заявки.
— Все правильно, товарищ Сталин, «студебекеры», «шевроле» и «виллисы» нам очень пригодятся. Часть полуторок можно будет вернуть в народное хозяйство. А вот численность танковых бригад нельзя уменьшать — и так в них чуть больше трех тысяч бойцов и командиров. Но вот сами танки должны быть исключительно однотипными — в качестве главной боевой машины подходит только Т-34, наращивание производства которого необходимо увеличивать всеми доступными мерами. Товарищ Сталин, вам приходилось в жизни пить красное вино? Хорошее «крепленое» вино, или коньяк, старый, выдержанный в дубовых бочках?
— И вы об этом спрашиваете грузина, товарищ Кулик?
— Именно грузина и надо спрашивать, товарищ Сталин, потому что он поймет, что не нужно разбавлять хорошее вино или коньяк водой. По цвету и объему будет та же бутылка, но по вкусу пойло.
— Понятно, товарищ Кулик, но у нас нет такого количества «тридцатьчетверок», чтобы все наши танковые бригады перевести на них. Вы хорошо знаете объемы производства нашей танковой промышленности — нарком Малышев вам ведь отправляет сводки?
