Предупреждая возражения, Андрей Александрович поднял ладонь. Маршалу выделили небольшой особняк — на этот счет товарищ Сталин распорядился. К тому же сегодня приехала его супруга, стала обустраивать «обиталище», о приезде своей «второй половинки» Кулик еще не знал, по войскам мотался, так что будет ему сюрприз.
— Тебе сутки отдыха, под присмотром врачей, и не только, — Жданов постарался спрятать улыбку. — Дом тебе выделен, так что изволь Григорий Иванович выполнять приказ Верховного главнокомандующего…
— Не понял — это кто так меня растерзал, весь в полосках как тигр…
Вопрос прозвучал без всякого недоумения, отнюдь. То, что произошло ночью, оглушило Григория Ивановича похлеще прямого попадания авиабомбы, когда чудом остаешься жив. Все он прекрасно помнил — как зашел в особняк, предоставленный ему по приказу Сталина (до этого дневал и ночевал в штабе фронта или в Смольном), и с нескрываемым удивлением, да что там — с полным охренением, ощутил висящую на собственной шее молодую девушку, очень красивую, осыпающую его пылкими поцелуями. Чтобы вот так с порога оказаться в объятиях, да еще с массой всевозможных ласк и «горячих» слов с признаниями в любви — такого в жизни не было ни разу. Но сообразил, хватило ума, что это есть одноклассница «дочери», на которой Кулик женился в прошлом году, причем на свадьбу пришел Сталин, а своеобразным подарком от него стало присвоение высокого, выше просто некуда, звания маршала Советского Союза.
А еще от всего происходящего прямо на пороге у него «крышу сорвало», да что там — напрочь «башню снесло». Ведь он все эти месяцы пребывания в новом для себя теле не имел интимных встреч — сил никаких не оставалось с постоянными ночными бдениями или урывочным сном в дороге. Даже желания не появлялось, словно атрофировался предназначенный для продолжения рода один орган. Да и долгое время пребывания в «безногом и одноруком варианте» произвело чудовищное воздействие на его психику — Григорий Иванович это отчетливо осознавал. Как и те боли, что он тогда испытывал, а теперь подсознательно опасался их возвращения, когда ему кололи сильнейшее обезболивающее, превращая потихоньку в «наркомана». Так что мысли о женщинах и в голову не приходили, умирал тогда медленно, а оказавшись в теле реципиента не до того было — апоплексический удар случился при «переносе» матрицы. А потом «тряхнуло» по-новому, когда само «вживление» произошло. И тут ничего не поделаешь, он тут сам как чужеродный донорский орган оказался, пусть и не в материальном плане, а в таких случаях «отторжение» процесс вполне естественный.
— Это что-то с чем-то… И с чего бы это…
Григорий еще раз посмотрел на исцарапанную в кровь кожу — кровавые полоски за ночь запеклись, и тянулись на много сантиметров, словно взбесившаяся кошка когтями со всей дури многократно прошлась, когда он с нее живьем шкуру сдирал. А память, уже его собственная, услужливо показывала ночные «картинки», причем такие, что ему даже немножко стало стыдно, почувствовал, как кровь прилила к щекам. Вроде пожилой человек, и он сам, и реципиент, но нельзя же такое вытворять, на дворе сорок первый год, а не 21-е столетие, разве подобные экивоки здесь вряд ли допустимы.
— Времена разные, но женщины всегда одни, если влюблены…
Сказал сам себе тихо, снова посмотрев на грудь, плечи и руки. Григорий Иванович понял, что не во временах дело, а в женщине — молодая супругаа позволила ему многое, вернее все, никаких запретов, наоборот — девчонка словно с цепи сорвалась, и не подумаешь, что ей всего девятнадцать лет. А может «изголодалась», замужем только год, организм свое требует, природой человеческой так положено. Да и он после всего произошедшего с ним в жизни снова почувствовал себя мужчиной, ощутив давно забытое бурление в крови. К тому же их «конфетно-букетный» период еще продолжается, долго ли было пятидесятилетнему маршалу девчонке голову вскружить, а он просто воспользовался сложением всех факторов. К тому же статус у Кулика высокий, что девчонке чрезвычайно импонирует, пересчитать маршалов пальцев на одной руке хватит. Да и он не один такой по большому счету — у маршала Буденного с третьей женой такая же разница в возрасте, даже чуть больше вроде, на один год, но так Семен Михайлович и его самого постарше будет на семь с половиной лет.
