– Если мы японцев победим, то они потом еще долго бояться нас будут. Не дожмут какой-то отряд, который могли бы дожать. Побегут, когда еще могли бы сражаться. Как турки – мы их столько били, что они потеряли веру в то, что могут побеждать. А вера в свои силы – это очень важно.
– И в бога, – напомнил Мишек.
– И в бога, – согласился я. – Так что мы сейчас сражаемся не просто за себя, а за всех наших. А я сам… У меня цель еще больше.
– Какая? – заинтересовался Фрол.
– Я верю, что дальше будет еще одна война. Большая, страшная… И чем лучше мы будем сражаться сейчас, чем большему сможем научиться – и солдаты, и генералы – тем больше жизней там, в будущем, мы сможем сохранить…
Мы подошли к краю поля из гаоляна, и я подал знак «тихо». Все, разговоры закончены, дальше уже может случиться все что угодно. Так что мы опустились на пузо и на вершину ближайшей сопки забрались уже по-пластунски: наметили маршрут, и дальше. Ползем, ползем… И с каждой минутой давящей тишины, когда я не имел ни малейшего представления, а что творится у остальных отрядов, становилось все понятнее, как же я ошибся. Разделил силы, гений! Полез на передовую! Придумал план, но что, если японцы не станут ему следовать? И чем я в таком случае буду лучше того же Засулича?
Неуверенность с каждым мгновением грызла все больше и больше, и даже представить не могу, каких усилий мне стоило не подавать виду. А потом мы забрались на очередную сопку, и японский лагерь раскинулся перед нами как на ладони. Все на своих местах, ничего не случилось… С каким же облегчением я выдохнул, а потом скомандовал своим готовить лежки: одну основную, одну запасную, если нас начнут искать, и третью, если придется отступать… Нет, не успели!
С другой стороны лагеря мелькнул солнечный зайчик. Значит, Хорунженков уже тоже на месте. Изначально я хотел забрать себе пару гелиографов из запасов корпуса, но интенданты зажали, пришлось пользоваться системой попроще. Фонарик да пара зеркал – ничего сложного, а в темноте видно очень далеко. Вторая вспышка – поручик Славский тоже был на позиции. Я мигнул и с нашей стороны. Один раз – подтверждение, второй – приказ начинать.
Фрол с Мишеком заняли свои места, стараясь выровнять дыхание, я же пока еще сидел с биноклем. И вот из гаоляна показался отряд Хорунженкова… Капитан предлагал накопить силы рядом с лагерем японцев да ударить в штыки, но даже в случае успеха это стоило бы нам слишком дорого. Да и надо привыкать к новым войнам. Рота вышла тихо, без криков и музыки. Как и ожидалось, при таком построении часть состава потерялась позади – то ли струсили, то ли просто растерялись. Ничего… Эта победа нам нужна в том числе и для того, чтобы такого больше не было.
Залп. Удар где-то семидесяти винтовок по спящему лагерю лишь ненамного запоздал за часовыми, лишь сейчас осознавшими, как близко оказался враг. Крики тревоги сменились криками боли и ужаса. Тем не менее, надо отдать должное японцам, они быстро пришли в себя и начали собираться. Старшие и младшие унтеры строили солдат, превращали толпу обратно в отделения, взводы и роты. И вот здесь сыграл второй наш удар. Прямо во фланг почти построившемуся батальону вылетели две тачанки и ударили из пулеметов.
А там и мы присоединились. Поручик Славский бил по толпе короткими очередями, мы же с Фролом и Мишеком отстреливали всех, кто пытался приблизиться к двум японским горным пушкам. Их не так быстро зарядить и повернуть в нужную сторону, но лучше, если про них вообще забудут. В свободные минуты мы заодно старались выбивать и вражеских унтеров, чтобы паника продолжалась как можно дольше. Неожиданно пулеметы замолчали… Ленты закончились – на мгновение все повисло в равновесии. Либо сейчас японцы бросятся вперед и постараются нас смести, либо… Снова ударил сначала один «Максим», а потом и второй – повезло, ничего не заклинило, новые ленты с первого раза встали на место. Японцы дрогнули и начали откатываться назад.
Они еще не бежали: то одно, то другое отделение палило куда-то в белый свет, просто в нашу сторону. Но они отходили, растягивая порядки. Отходили в том единственном направлении, где нас еще не было. Слишком предсказуемо, и, кажется, японский командир что-то понял. Выскочил в центр строя, что-то закричал. Я тут же вскинул бинокль и оценил его фуражку: желтая полоска с двумя линиями и звездой. Значит, офицер штабного уровня, наш пациент! Подстрелить бы его аккуратно, чтобы не мешался, но и не умер, вот только на таком расстоянии без оптики даже я не решусь.
Так что все дело за Врангелем… И только я о нем подумал, как в отступающих японцев врезалась казачья сотня. Первые ряды атаковали немногими сохранившимися пиками, а остальные сразу шли с шашками. Удары сыпались с огромной скоростью, лошади раскидывали любые попытки японцев сбить строй, а я отчетливо понял, почему даже с появлением огнестрельного оружия генералы больше века держались за плотные ряды. Да, так проще командовать, но это еще и единственный способ остановить добравшуюся до пехоты кавалерию.
