– Послушайте, господин Ляо! – не сдержался Махмуд. – Может быть, хватит морочить голову. Что происходит? Где мой зарезервированный VIP номер?
– Ваш номер, господин Курбанов, на месте, на тридцать шестом этаже бункера. Но, к сожалению, вы не сможете им воспользоваться.
– Почему?
– Потому что Министерство иностранных дел Китайской народной республики не может выдать вам
– Если это шутка, господин Ляо, то очень дурного пошиба. Я обеспечил вам японский супербункер, фактически спас, как вы сами выразились, «сердце и мозг нации», я рисковал жизнью, а китайский МИД не дает мне въездную визу?! Что за чушь?!
– Это не чушь, господин Курбанов. Министр просил передать, что Китай не заинтересован в осложнении отношений с Российской Федерацией. Мы соблюдаем базовые договоренности: ведь гонорар вам полностью выплачен. Теперь вы наверняка войдете в первую десятку по списку журнала «Форбс». Вам, наверное, очень приятно. Если мы предоставим вам убежище, это повлечет колоссальный скандал, огромные экономические убытки. Санкции, разрыв миллиардных торговых контрактов… Ну, вы понимаете… А мы рассчитываем не только на сибирскую нефть, но и на освоение обширных российских территорий. Особенно в случае, если импакт будет иметь место. Так что ничего личного – исключительно бизнес. Вы, как бизнесмен, должны нас понять. У вас, кажется, есть французское гражданство? Так отправляйтесь к себе в Антиб. Может быть, местный муниципалитет предоставит вам место в какой-нибудь горной пещере в Альпах. Правда, у вас уже совсем мало времени. Вот, в знак глубокой благодарности от нашей страны я принес вам
Не вставая с кресла, Махмуд проводил взглядом человека, только что подписавшего ему смертный приговор.
Игорь Курай родился первого апреля 1964 г. в небогатой семье потомственных секретарей маленького горкома на Хабаровщине. Отец, Николай Васильевич, мечтал дать сыну классическое образование, для чего и пригласил гувернантку из Биробиджана, которая сумела привить своему питомцу любовь к языкам, народной песне и антинародной литературе. Рано выучившись читать, Игорь с детсадовской скамьи всерьез увлекся Пушкиным, Набоковым, Буниным, а также Чосером, Спенсером, Кретьеном де Труа, Джойсом, Борхесом, Генри Миллером, Фрейдом, Юнгом и Кастанедой, с которыми предпочитал знакомиться в оригинале, поскольку достать переводы этих иностранных авторов на хабаровщине было делом нелегким. Одновременно он занимался музыкой по классу флейты и укулеле, а также американским футболом, хоккеем на траве, ушу, шахматами и коллекционированием денежных знаков великих держав.
По окончании весьма средней областной спецшколы талантливый юноша поступил в Находкинский государственный университет на факультет Странных языков, где провел пять лет, усердно штудируя философию марксизма-ленинизма, живые и полумертвые языки, экономгеографию, памятники советской литературы, буддийские сутры и уложения гражданско-процессуального кодекса. Его дипломная работа о кармической зависимости и причинно-следственных связях в винительном падеже скота вызвала оживленную дискуссию в околонаучных кругах, после чего дипломанту был торжественно вручен волчий билет.
Последующие несколько лет, совпавшие с началом Перестройки и гласности, стали для Игоря подлинной школой жизни. Лишившись распределения по специальности, во времена горбачевщины он сменил множество профессий и приобрел недюжинный жизненный опыт: был переводчиком, пересказчиком, переписчиком, перевозчиком, передатчиком секретной информации, а также грузчиком, рубщиком, пильщиком, мотальщиком, могильщиком, бульдозеристом, маньеристом, слесарем, писарем, брокером, маклером, дилером, спикером, букмекером, имиджмейкером, спичрайтером, портье, рантье, дискжокеем и завскладом вторсырья.
Торжество демократии и плюрализма в одной отдельно взятой стране, сопровождавшееся народным волеизъявлением и распадом Империи зла, застало Игоря Курая в Москве в должности директора малого предприятия с ограниченной ответственностью. Повинуясь гражданскому долгу, будущий писатель, несмотря на свою ограниченную ответственность, дважды грудью вставал на защиту Белого Дома, причем после второй попытки, оказавшейся неудачной, оказался в длительной добровольной эмиграции.
