– Я же сказал, не волнуйтесь! – с нажимом произнёс Махмуд, направив черенок трубки прямо в грудь полковнику. В каком я чине и звании, не ваша забота. Наша фирма обо всем позаботится. Будут технические обоснования, будут готовые новейшие технологии, будут вам все чертежи на блюдечке с золотой каемочкой. Но попозже, да? Сейчас пока нету. Скоро будет, думаю.
Махмуд не раз ловил себя на том, что ему нравится быть похожим на отца народов, всемогущего, всезнающего и вызывающего благоговейный страх. Хотя реального сходства между высоким поджарым Махмудом и невзрачным, низкорослым рябым Вождем и не было, он любил иногда на людях разыграть роль «Сталина в ближнем кругу» и даже обзавелся для этой цели гнутой вересковой трубкой, хотя что сам никогда не курил.
В глубине души Махмуд считал, что, живи он во времена Сталина, он бы наверняка добился большего, чем этот хитрый и злобный семинарист, который заодно с врагами истребил всех своих наиболее способных друзей, соратников и единомышленников. Отомстить врагу и насладиться местью – это святое, но вот так убивать без разбора… Нет, Сталин был поистине безрассудным тираном, а не эффективным менеджером. Он построил всю свою империю на страхе, а в результате добился только того, что люди превратились в бессловесных скотов. Неудивительно, что система стала давать трещины еще при жизни своего создателя, а затем и вовсе рухнула.
Он, Махмуд, тоже сторонник твердой руки, но он не стал бы карать без причины, не стал бы уничтожать интеллектуальную элиту, не стал бы насаждать страх. Если должен, отомсти и убей, но не тронь невинных и защити слабых – таков закон гор, а в горах нет плохих законов. Поддержи умелых и предприимчивых, подхвати их инициативу; обмани противника, оттесни конкурента, опираясь на союзников; мысли глобально и умей лавировать – таковы законы бизнеса. Если наложить законы гор на законы свободного предпринимательства, получится та самая Империя, которую создал на пустом месте он, Махмуд Курбанов.
Сейчас он твердо знал, что все эти люди в погонах с большими звездами отданы в его распоряжение и должны, без различия чинов и званий, ловить каждое его слово. Пока дело не будет сделано или пока он сам не скомандует им «вольно». Однако Махмуд был не настолько наивен, чтобы и впрямь отождествлять себя с покойным вождем и учителем. При всех своих талантах и немереных возможностях, он был всего лишь ферзем на чужой шахматной доске. Да, могущественным и дерзким ферзем, но всего лишь шахматной фигурой, а не игроком. Казначей – таково было его партийное имя или, как сказали бы дружки из далекого нелегкого детства, кликуха.
Конечно, он был не простым счетоводом, но Казначеем с большой буквы. Через его руки прошли суммы, от которых мог бы на порядок измениться годовой отчет Центробанка. Он принимал вклады от государственных корпораций и частных предприятий, тщательно отсчитывал долю своих клиентов, конвертировал и распределял по депозитным счетам под вымышленными именами, на каждое из которых имелся в сейфе законный, по всем правилам оформленный паспорт. В его компьютере хранились коды этих счетов, и по кодам можно было в считаные секунды получить доступ к миллиардным состояниям. Но не он, Махмуд Курбанов, был хозяином компьютера. Он был всего лишь доверенным пользователем, нанятым администратором. А хозяином, кукловодом была все та же всемогущая Контора, которая держала на коротком поводке и владельцев немыслимых валютных счетов, и его самого, опытного исполнителя рискованных поручений.
Они приметили смышленого парнишку, недавнего выпускника технологического института, еще тогда, среди развалин, когда подбирали надежную команду новых толковых управленцев. Родители парня погибли в марте 1995-го. Танк ударил из пушки прямой наводкой в маленький домик, где все сидели за ужином. У него на руках остался десятилетний брат, с которым они тогда вместе отправились в подвал принести овощей. Теперь на письменном столе в кабинете Махмуда стояла пепельница – крупный осколок того самого снаряла, застрявший в теле отца. Дома больше не было. По закону гор, следовало мстить убийцам, но кому? Где их искать? Не бросаться же с кинжалом на бронетранспортеры…
Случайно его узнал на улице бывший декан, работавший на федералов, приютил на время у себя. В долгом взрослом разговоре посоветовал даже не думать о мести и начать жизнь сначала. Ссылался на Коран: «Воздаяние за зло – подобное же зло. Но кто простит и все исправит – тому воздаяние от самого Господа.»
