– Кое-что вижу, – согласился антрепренер, погрозив кому-то для убедительности пальцем. – Пока что факт налицо: они требуют от нас гарантий. Придумка и в самом деле хороша. Тут они с Крымнаша хотят все списать. Ну, и с Брекзита заодно. Если сейчас провести на Дальнем Востоке референдум, люди, конечно, выберут присоединение к Японии в любом качестве. А тут им обещают широкую культурную автономию, инвестиции, социальный сектор по максимальной планке, высокие технологии и еще хренову тучу ингредиентов светлого будущего. Мы, со своей стороны, этой японской пропаганде ничего противопоставить не можем – сами знаете, почему. Да и не хотим, потому что результаты референдума должны быть не в нашу пользу. Иначе они нам ничего не дадут. Что ж, остается только красиво проиграть. Кто у нас там сейчас во Владивостоке заправляет?
– Сотников Олег Петрович, семьдесят третьего года рождения, женат, двое детей, судимость за хищения снята в 2011, имеет орден за заслуги перед Отечеством второй степени – с армейской четкостью доложил министр среднего машиностроения, сверившись с айфоном.
– Знаем мы вашего Сотникова, – махнул рукой олигарх, слегка поведя в подтверждение большим оттопыренным правым ухом. – Китайцы ему должны памятник поставить. Но теперь придется ему своих клиентов кинуть по всем правилам. Будет организовывать референдум в Приморье, а заодно и на Сахалине, и на Курилах. В бюллетене будет всего три опции: Хотите остаться в РФ? Хотите присоединиться к КНР? Или хотите-таки присоединиться к Японии? И чтобы никаких сюрпризов! Правда, их и так не должно быть, но кто этого Сотникова знает… Результаты нам нужны уже вчера. Так что крайний срок – следующее воскресенье. Сегодня у нас вторник…
– Что вы такое говорите, Семен Захарович?! – ужаснулся председатель Вашей России Паскевич, – как же можно в огромных регионах организовать референдум за какие-то несколько дней?!
– Да уж, хотя бы месячишко нужен на такой референдум, – авторитетно пробасил председатель думского комитета по делам автономий Лысенко.
– Элементарно, Ватсон! – добродушно пошутил олигарх. – Весь референдум будем проводить, так сказать, онлайн, по всемирно признанной методике World Exit Poll. Через посредство мейлов и эсэмэсок. В крайнем случае сгодится и простой телефонный звонок. На приеме будем использовать аппарат с определителем номера. Все будет чисто и транспарентно, с участием иностранных наблюдателей, которых мы сейчас вполне конфиденциально пригласим на уик-энд. Они и будут мониторить весь процесс. Комар носа не подточит. Сдается мне, что народный порыв будет не меньше, чем в Крыму весной четырнадцатого.
– И что же, мы на следующей неделе эти результаты опубликуем? – упавшим голосом спросил вице-премьер Махонин. – Да нас же всех в правительстве на куски порвут. Линчуют! Мы же как бы родину продаем…
– Перестаньте, Юрий Леонидович, – осадил его Рузский, энергично дернув при этом левым ухом. – Отставить панику! Кто тут родину продает?! Разве мы чем-то торгуем? Что-то требуем у японцев взамен? Нет, конечно. Просто в связи с надвигающимся глобальным кризисом мы разрешаем свободное волеизъявление народа в одной, отдельно взятой части нашей страны. Почему именно там? Потому что только там были запросы на референдум от трудящихся. Ваш Сотников эти запросы нам-таки обеспечит в нужном количестве. Правительство решило не чинить препятствий в сложившейся ситуации и провести референдум в формате опроса общественного мнения. Без решения правительства он ведь не имеет юридической силы. Логично?
– Допустим, – с сомнением кивнул Махонин. – И дальше мы отпускаем богатейшие регионы Дальнего Востока? Но в любом случае, если население узнает о подобном прецеденте, страна развалится в считаные недели, а то и дни. Мы такого позволить не можем. Сами понимаете, Семен Захарович.
