– Понимаю, понимаю, – снова отмахнулся государственный муж. – Всё я понимаю. А кто вам сказал, что мы сейчас объявим городу и миру результаты? Да ни в коем случае! Кстати, и японцы этого не требуют. Им тоже бунты и мятежи не нужны. Они одного хотят: чтобы мы провели референдум по-тихому, зафиксировали официально результаты и передали им юридически заверенные ведомости. Собственно, согласие правительства, подписанное нашим госсекретарем – как бишь его фамилия? – у них уже есть. Тут как бы правительство отдельно, население Приморья и Сахалина отдельно. Население региона просто выразит свое мнение, но сейчас о выходе из РФ речи нет. Просто констатация объективных фактов и анализ умонастроений. Согласие правительства и результаты референдума будут озвучены японцами, когда они сочтут нужным, но в любом случае после часа Ч. А с нас, господа, взятки гладки. У нас демократия – не то, что в старое время. Глас народа – глас божий. Захотели люди присоединиться к Японии – и присоединились. Не можем же мы их удерживать силой оружия, как в бывшей братской Украине. А прочие мотивировки мы потом поищем, если столкновения все-таки не произойдет. Если же оно-таки произойдет, то претензий со стороны населения, скорее всего, не будет. Логично?
– Логично, – признал первый вице-премьер Солодовников. – А финансируем референдум из госбюджета или как?
– Да пусть Сотников его профинансирует на свои китайские деньги. Куда он их еще употребит, если астероид завтра нас накроет? Тем более, что он сам, наверное, собирается поселиться в супербункере как глава субъекта федерации. Госбюджет надо побыстрее конвертировать в золото и зарыть его поглубже, пока еще есть время. И ваши личные сбережения тоже. А сейчас, господа, поворачиваем в сторону дома. Чарли, ко мне! Слышите звонок? Это дворецкий приглашает всех к столу. У нас сегодня как раз японская кухня –
– Как-как? – не понял министр чрезвычайных ситуаций. – Кай… что?
–
– Нет! Только не это! – с тоской в голосе прошептал первый вице-премьер. – Я не выдержу. В Японии меня выносили из зала – сам идти не мог. Лучше умереть стоя, чем есть на коленях!
– Держитесь! Стисните зубы и держитесь! Вы же не хотите обидеть хозяина! – прошипел ему на ухо Махонин.
– Да что вы! Конечно, не хочу. Ладно, буду держаться из последних сил, – вздохнул Соловьев и обреченно побрел к замку.
Встреча с президентом после неудавшегося покушения заняла у генерала Гребнева всего десять минут. Зайцев сидел в своем рабочем кабинете как был, в джинсах и куртке сафари, тщетно пытаясь преградить путь марсианам на третьем уровне игры «Вторжение из космоса». Как видно, у него не было даже сил переодеться и умыться с дороги. Уголки рта у президента слегка подергивались. Время от времени он в сердцах шлепал дистанционной мышью по столу и что-то невнятно бормотал.
– Как вы, Павел Андреевич? – спросил Гребнев, стараясь придать голосу теплоту и задушевность.
– Плохо, Сергей Федорович, хуже некуда! – честно ответил президент, обратив к собеседнику взор агнца на заклании. – За что же они меня так?! Что я им сделал? Кажется, никого пока не посадил, никого не расстрелял… Да я ни одного банка ни у кого не отнял. А они – с танками… Неужели армия против меня?
Голос Зайцева дрогнул, и в нем явственно послышались слезы.
– Не стоит так переживать, Павел Андреевич. Пока все поправимо, – философски заметил генерал, похлопав папку с документами, лежавшую перед ним на столе. – Это еще не армия – скорее, Росгвардия, но кто именно, пока сказать трудно. У нас уже есть наводки. Завтра, думаю, будем знать имена. Сомнений нет: за этим покушением стоит Контора и кое-кто еще из силовиков. Вы ведь им прищемили хвост с ревизией бюджета, с кадровыми перестановками… Но главное в другом. Они готовят свое руководство для «временного правительства».
– То есть?
