— Ты угрожаешь мне, главному жрецу Фаршаха, в его собственном храме? — пророкотал бородач.
Его лицо осветилось красным, руки до локтей окутало пламя. Огни у стен зала затрещали и взвились столбами. Жар стал почти нестерпимым. В вышине, под сводом, закружились, свиваясь, языки огня. Взвизгнула кудрявая жрица.
— Стойте! — выкрикнула Утара, вскинув вверх руки. — Реликвию подкинули. Как вы не видите!
— Остановитесь! Вас стравливают, — Игнасий встал рядом с ней, между огненными и ветреными.
Им в лицо ударила волна жара, они невольно зажмурились, но устояли. Лоб и щеки жгло. Бородатый жрец огня с усилием опустил руки, пламя втянулось в ладони. Гневный лик, соткавшийся под сводом, сдвинул брови.
— Реликвию ветра подкинули через окно прямо перед тем, как мы вошли, — повторила Утара. Одежда на ней тлела.
— Кто-то хотел драки, тут, в священном храме, — хрипло добавил Игнасий, — кто мог этого желать?
Хлопнули створки окон. Жар слегка отступил. Все молчали. Ждали? Были готовы слушать и слышать?
— Как ты узнал, что реликвию надо искать здесь? — Игнасий повернулся к Джассану.
Тот нахмурился.
— Записка была среди писем и прошений. Наш бог, как покровитель города, получает такие десятками каждый день.
— Она у тебя с собой?
— Да, вот.
Джассан выудил из складок одеяния аккуратно сложенный листок.
— Смотри.
«Считаю необходимым довести до вашего сведения, что утерянная весной святыня хоть и похищена, но цела. Вы отыщете ее в храме Фаршаха. Доброжелатель»
— Это возможно — ощутить ложь через бумагу?
— Иногда.
Игнасий сощурился, вглядываясь в записку. Буквы на бумаге стелились ровно, одна к другой. За ними, четкими и округлыми, не виделось ни тревоги, не спешки. Игнасий потянулся к средоточию, и Всебесцветный Яэ даровал ему возможность прочитать чувства писавшего. Этот человек был уверен в своей правоте, он не использовал ни одного лживого слова. Но…
— Здесь всё правда, — медленно проговорил он, — но это сообщение можно прочитать по-разному. Реликвия совершенно точно была украдена, где-то лежала в сохранности, и мы действительно нашли ее в этом храме. Но нигде не сказано, что к похищению причастны жрецы Огня. Я думаю, было наоборот. Весной кто-то воспользовался неразберихой, чтобы её забрать, а теперь подкинул сюда. Отправитель не лгал, но сделал так, чтобы слова поняли так, как ему нужно.
Игнасий сделал паузу и обвел глазами людей. Жрецы огня столпились в центре зала, закрывая собой алтарь. Предводитель Пламени нахмурился, сложил руки на груди. Джассан опешил, задумался. Из-за его плеча выглядывала кудрявая жрица. Утара светло улыбалась.
— Он специально выбрал время, когда храм закрыт для посетителей, чтобы вас не пустили сразу. Чтобы вы спорили у дверей и дали ему возможность, не привлекая внимания Фаршаха, оставить реликвию на самом видном месте. Но тут он, кажется, ошибся.
Игнасий прошел сквозь группу служителей огня, неохотно расступившихся перед ним, и приблизился к девочке-послушнице, всё еще сидевшей у алтаря. Робкое дитя уже не выглядело напуганным, но продолжало застенчиво поглядывать снизу вверх. Игнасий опустился на корточки.
— Скажи, ты была здесь все это время?
Девочка кивнула.
— Ты что-то видела? Постарайся вспомнить всё, это может быть важно, — попросил он.
Она быстро зыркнула исподлобья и замотала головой.
— Я стояла к окнам спиной. Но… это, наверное, ерунда.
— Расскажи.
— К нам никогда не залетают птицы, боятся жара. Но мне показалось, я слышала хлопанье крыльев.
Снова крылья. Галка? Та же самая?
— Ты не видела птицу?
— Нет. Когда я обернулась, её уже не было, только вспыхнуло за окном, а здесь летело вниз что-то белое. И сразу вошли вы.
— Спасибо, что рассказала.
Игнасий поднялся на ноги. Все смотрели на него.
— Вы слышали. Нет причин обвинять друг друга.
Ответом ему было задумчивое молчание.
Солнце садилось. Прогретый за день воздух после сухого жара храма Огня показался зябким. В пропотевшую спину ударил ветер.
— Тот, кто писал, делал это с расчётом, что записку прочтем мы, а не только храмовники Ветра. Это послание: «я вижу вас, знаю, что вы идёте за мной, но я впереди».
— Руки бы оборвать этому расчетливому, он же их нарочно стравил, — буркнула Утара, — ты знаешь, кто это мог быть?
— Я думаю про храм Ахиррата.
Утара резко остановилась.
— Но зачем им? Они ни с кем не враждуют.
— По крайней мере, открыто, — кивнул Игнасий, — но они очень обособлены. Ни союзов, ни альянсов. Ничего на виду. А их дар дает возможность знать события наперёд.
— Ты что-то сегодня выяснил. Новое, — удовлетворенно заметила Утара, — давай, раскалывайся.
И он рассказал всё. Кратко, конечно: время поджимало и, чудилось, что оно отстукивало минуты всё быстрей. Утара кусала губы, размышляя.
— Отец знает?
— Только про хрустальный клинок. Я собирался завернуть в библиотеку, а потом к нему. Он дал мне срок до заката.
— А что с птицей? Ты думаешь, Дыхание Инаша подкинула она?
— Я уверен. Но так и не понял, что она такое. В библиотеку я уже не успеваю. Хотя бы вернусь в храм искажений и поговорю с их Старшей. И поскорее.
Утара закусила губу.