Зачем жрецам Ахиррата это могло понадобиться? Ответ лежал на поверхности. Для того, чтобы служители самых крупных и значимых храмов в эту ночь были заняты своими делами. Чтобы не вмешивались в планы пророков, которые при этом должны быть грандиозными, такими, чтобы оправдывать всё, чтобы позже никто не посмел осудить победителей. Мелкие затеи проще осуществлять тишком, а вот с масштабными такое не пройдет. Из этого выходило, что планы пророков должны были касаться всего города, а иначе какой смысл это затевать. И значит, основной удар должен быть направлен против храма Ветра. Такой ответ Игнасию не нравился, но другого у него не было.
Игнасий вспомнил: когда он находился у башни искажений, он слышал два взрыва. Где произошел второй? Может, в храме Инаша? В любом случае, Игнасий должен скорее оказаться там. А предупредить или помочь — будет ясно на месте. Больше никто не должен пострадать, а преступления жрецов Ахиррата не должны остаться безнаказанными.
На перекрёстке Игнасий свернул на боковую улочку. Если не мешкать, здесь можно было сильно сократить путь через переулок, дворик с подсобными строениями и узкий проход между храмами.
Мысли незаметно перескочили на старшую жрицу Нанутлишочи. Храм Искажений никогда не был крупным или политически значимым. Он всегда оставался в стороне и не входил ни в один из альянсов, а его служителей часто подозревали в недобром, хотя доказательств и не было. Вряд ли они могли помешать пророкам сами по себе. Значит, смерть Старшей Искажений может быть связана с приходом Игнасия и их несостоявшимся разговором. Вот мрак!
Игнасий нахмурился и потер переносицу. Выходило, что загадка галки была важна достаточно, чтобы ради неё можно было убить. Но почему? Эта птица не могла была быть связана одновременно с Ахирратом и Нанутлишочи. Или…
Мысли Игнасия прервал негромкий стук. Маленький кругляшок упал на мостовую чуть впереди него, подпрыгнул и отскочил к ногам. Игнасий остановился. На дороге лежала костяная пуговица. Он поднял ее и повертел в пальцах. Откуда она взялась?
С неба светила полная луна, но очертания зданий в узком проходе скрадывала тень. Игнасий прищурился, восстанавливая в голове схему этой части города. Точно, с одной стороны от него был храм Росы, а с другой — Полуденной дремоты. Ни один из них раньше не отличался самопроизвольным падением пуговиц.
Справа послышался приглушенный голос. Игнасий подошел ближе и вгляделся. В стене между двумя выпуклыми стеклышками чернело небольшое прямоугольное отверстие. Голос доносился оттуда.
— Эй! Я здесь! Вытащите меня отсюда!
— Что случилось?
— Я… я сюда попал случайно, — голос замолк, а потом добавил еле слышно, — кажется, я сделал что-то ужасное, но мне все равно надо выйти. Они меня убьют.
Игнасий досадливо поморщился. Он спешил, очень спешил. Дорога была каждая минута, но просто так пройти мимо было невозможно. Он прикрыл глаза и воззвал к Всебесцветному Яэ. Тот откликнулся не сразу, привычная волна божественной силы превратилась в тонкий ручеек. Он ощутил себя оглохшим и ослепшим. Как не вовремя! Но ведь алтарь уцелел, и отец Далассин, хоть и обезумевший, был ещё жив! Игнасий скомкал вышитую на груди звезду, знак Яэ-Истины, и повторил молитву. Ему казалось, что он пытается пробиться сквозь густой туман, и все таки уловил отголосок ощущения. Человек за стеной говорил правду, по крайней мере, ту, в которую верил.
Тяжело дыша, как после долгого бега, Игнасий открыл глаза. С одной стороны был Инаш-ветер и спокойствие города, которому угрожала опасность, с другой — перепуганный до полусмерти человек по ту сторону стены. Жрец истины впервые пожалел, что не может, подобно пророкам, заглянуть в будущее и посмотреть, чем обернется промедление. Но принимать решение надо было сейчас.
— Тебя сторожат?
— Нет. За дверью, кажется, никого.
Игнасий кивнул, хотя собеседник не мог этого видеть.
— Тогда через несколько минут начинай звать и стучать в дверь. Так мне будет проще тебя найти. Сможешь?
— Да.
— Подожди. Я иду.
Небольшая задержка ничего не решит. Да поможет ему Всебесцветный Яэ и авторитет его храма.
Игнасий обошел здание. Со стороны улицы было заметно светлей. Стены главного фасада храма Росы испускали ровное бледно-голубое сияние. Ясный лик луны отражался в полированных полусферах-каплях, укрепленных на фасаде. Высокая полукруглая дверь с серебряной эмблемой была закрыта. Игнасий постучал. За дверью — тишина. Никто не отозвался. Неужели внутри пусто? Вторгаться ночью в чужой храм было верхом дерзости и безрассудства, но, похоже, иного выхода не было. Игнасий потянул на себя дверь, и та отворилась.
— Досточтимый и светлый Эалла, бог Росы, да пребудет благодать в этом месте вечно. Я не замышляю ничего дурного против вас и ваших последователей. Дозволено ли будет мне войти?
Ему не ответили. Ни словом, ни движением замершего влажного воздуха. Игнасий счел это хорошим знаком и вошёл.