– Если ты всерьез так считаешь, тогда у тебя что-то со зрением, Хэтти Чарлтон. Поверь, Мэтью никогда не любил меня по-настоящему. А теперь он поймет, что такое настоящая любовь. И я считаю, что он, возможно, сделает тебе предложение.
Опустив глаза, Хэтти комкала носовой платок, который всегда был при ней.
– Но я такая некрасивая… – прошептала она.
– Я нисколько не красивее тебя, – возразила Али. – Да, ты, конечно, не такая красотка, как Кэролайн, но ведь я тоже с ней не сравнюсь. И знаешь… Даже в одном твоем мизинце больше разума, чем у нее в голове – это уж точно!
Смущенно улыбнувшись, Хэтти украдкой взглянула на подругу.
– Ты и в самом деле так считаешь?
– Конечно, считаю! Ты когда-нибудь слышала, чтобы я говорила не то, что думаю?
– Нет… Думаю, что нет. О, Алексис, у меня действительно есть шанс? Ах, Мэтью мне так нравится! – Хэтти снова покраснела.
Сердце Али сжалось от сочувствия к подруге.
– Да, знаю. И если бы я не считала, что у тебя есть шанс, то не начинала бы этот разговор. Я уверена, что ты – именно то, что требуется Мэтью. Ты сильная и надежная. И у тебя золотое сердце.
– А также рыжие волосы и веснушки в придачу, – со вздохом пробормотала девушка. – И сопли текут постоянно.
– Не понимаю, что плохого в рыжих волосах и веснушках. Более того, я поговорю с Андре. Может, он подскажет, что делать с твоей аллергией.
Хэтти с удивлением взглянула на подругу.
– С чего ты решила, что он что-то знает об этом?
– Ну… – Али вдруг сообразила, что сказала больше, чем следовало. – Видишь ли, Андре – ученый. А это значит, что он должен кое-что об этом знать или, по крайней мере, должен быть знаком с теми, кто сможет помочь в таком деле.
Хэтти с улыбкой кивнула.
– Хорошо, если так. Но пока все доктора, которых приглашал папа, ничем мне не помогли. А я так устала от постоянного насморка, чихания и зуда…
– Я надеюсь, Андре поможет, – успокоила подругу Али. – Ну, а сейчас… Мне кажется, нам пора. И еще надо найти Шерифей. Боюсь, ей будет без меня одиноко. Правда, Николас пообещал следить за ней, пока мы не вернемся из свадебного путешествия. А потом ее можно будет перевезти в Сазерби-Парк.
Хэтти, у которой потекло из носа при одном лишь упоминании о Шерифей, решительно высморкалась и вернулась к своим обязанностям – ей предстояло довести до конца все приготовления к отъезду, чтобы у Али осталось побольше свободного времени на прощание с поместьем графа.
Али очень удивилась, когда поезд подошел к станции; оказалось, что Андре ждал ее на перроне со шляпой в руке. Увидев любимого – ветер играл его черными волосами, – она поняла, что не может дождаться, когда же поезд, наконец, остановится. А потом, едва ее ноги коснулись перрона, Али радостно крикнула:
– Андре, я здесь!
Промчавшись по платформе, она кинулась в его объятия.
– Привет, Али! – Он подхватил ее и крепко обнял.
Она заглянула в его глаза и воскликнула:
– О, я так соскучилась!..
– Я тоже, моя милая. – По выражению его глаз, стало понятно, что он говорил правду.
– Ты хочешь сказать, что не передумал? – Али взяла его за лацканы сюртука. – Не могу представить, почему еще ты решил прийти прямо к поезду.
Андре ласково улыбнулся ей и проговорил:
– Как ни удивительно, но я пришел, чтобы проводить тебя в твой новый дом. Мне кажется, тебе может потребоваться моральная поддержка. Не хочется, чтобы от шока после первой встречи с Сазерби-Парком, тебе захотелось сбежать оттуда.
– А ты стал бы лить горькие слезы, если бы такое случилось? – спросила Али, вскинув голову.
– Я вообще никогда не плачу, но был бы в высшей степени недоволен, – ответил молодой герцог. Чуть отстранив невесту, он продолжал: – Хотя я терпеть не могу соблюдения внешних приличий, мне все же кажется, что нам лучше соблюдать их следующие двадцать часов… или около того. Так что попытайся вести себя как робкая невеста. По крайней мере когда мы приедем в Сазерби-Парк.
Али усмехнулась.
– Что ж, хорошо, я подожду еще двадцать часов, чтобы потом показать, что испытываю к тебе на самом деле.
Андре тихо засмеялся, потому сказал:
– И не забывай: мы с тобой едва знакомы. Именно так все считают. – Андре взял ее руку в перчатке и поднес к губам. Однако жар в его глазах свидетельствовал о том, что он сгорал от желания.
Али затаила дыхание, а герцог, сверкнув озорной улыбкой, продолжал:
– Что ж, теперь мне надо рассадить всех гостей по каретам. А мы с тобой поедем в моей. Нам нужно улучить минутку и поговорить, прежде чем мы войдем… в сумасшедший дом. И предупреждаю: я не преувеличиваю.
– О, меня это не волнует! – легкомысленно заявила Али.
– Тогда ты храбрее меня, – заметил герцог. – Знаешь, Сазерби-Парк сейчас похож на оккупированную страну… – снова улыбнувшись, он направился к гостям.
