– Меня не интересует его мнение, – заявил он. – И я буду тебе очень признателен, если ты оставишь эту тему. В чем дело, Жо-Жан? Ты как будто принес с собой зимний холод… Во всяком случае, от твоего присутствия не становится теплее.
– Прости меня, но Али как-то сказала: для такого умного человека, как ты, Андре, ты иногда бываешь удивительно глуп.
Андре поставил свой стакан на стол и, поднявшись, отошел к книжным полкам. Проведя пальцем по кожаным переплетам, он тихо проговорил:
– Когда я учился в Оксфорде, а ты в то же время – в Школе искусств в Париже, у меня никогда не возникало чувства, что нас разделяет огромное расстояние. Ты оставался единственным близким мне человеком и потом, во времена, которые мы вместе провели в Малой Азии. А сегодня я остро ощущаю твою отчужденность. – Он обернулся и посмотрел Джозеф-Жану в глаза. – Почему так?
– Неужели не понимаешь? – спросил Жо-Жан. – Что ж, похоже, ты иногда действительно бываешь ужасно туп. Но оставим это. Наверное, мне, наконец, надо сказать тебе следующее… Твои родители с одобрением отнеслись к твоей женитьбе.
Андре пожал плечами и со вздохом пробормотал:
– Ты ведь знаешь, что меня меньше всего интересует мнение моих родителей. Но могу предположить, что ты-то не одобряешь мою женитьбу. Только так можно объяснить твое… абсурдное поведение.
– С чего ты решил, что я не одобряю? – с удивлением спросил Джозеф-Жан.
«Потому что ты считаешь, что я предаю память Женевьевы! – мысленно прокричал Андре. – Потому что мои проклятые родители не приняли ее, но принимают Али, что возмущает тебя. И, конечно же, они согласились на этот брак. Али хоть и выросла среди юруков, но родословная у нее вполне приемлемая».
Стараясь сохранять спокойствие, герцог проговорил:
– Ведь люди думают, что этот брак вполне соответствует всем правилам приличий, но тебе-то известна правда.
В задумчивости, затянувшись сигарой, Джозеф-Жан вытянул перед собой ноги и, расстегнув сюртук, тихо сказал:
– Да, я знаю правду. И ты прекрасно знаешь, насколько я был привязан к Али.
– К Али – ребенку – да! К Али – дикому турчонку – да! Но к Али как к моей жене?.. Что-то мне не кажется, что ты воспримешь ее в этом качестве так же легко. В силу разных причин, понимаешь? – добавил Андре, явно намекая на Женевьеву.
И тут Жо-Жан, к величайшему удивлению, с усмешкой заявил:
– Конечно, я не виделся с Али несколько лет, так что мне не так-то просто представить, какой она стала теперь, но все же я уверен: у тебя имелись весьма веские причины жениться на ней.
– Как только ты ее увидишь, тебе многое станет понятно. Али совершенно изменилась, – сухо проговорил Андре.
– Неужели? Что ж, замечательно! – откликнулся Джозеф-Жан. – Разумеется, она должна была измениться. Скажу откровенно, мне ужасно интересно узнать, как именно это произошло. В твоем письме все описано… очень туманно. – Сделав глоток коньяка, Жо-Жан напрямую спросил: – Тебе потребовалось заявить на нее права? Или ты спасаешь ее от возникшей внезапно ситуации?
Андре запустил пальцы в волосы. Он сам не понимал ситуацию до конца – как ни старался разобраться в этом в течение последнего месяца. Да, он лишил Али невинности, и это являлось весомой причиной. Но, с другой стороны, ведь ему все равно нужна была жена…
Немного подумав, он пробормотал:
– Знаешь, если честно, то я даже не помышлял о женитьбе, когда снова встретил ее. Но… О господи, она ошеломила меня.
– Ошеломила? – с удивлением переспросил Жо-Жан.
– Да-да, именно так! Потому что она… очень изменилась. Выросла, знаешь ли… Только пойми меня правильно. Я вовсе не люблю ее, но она стала привлекательной. Даже красивой, – добавил Андре в некоторой растерянности.
Джозеф-Жан молчал, обдумывая слова друга. Наконец, кивнув, проговорил:
– Кажется, я понял. Значит, в какой-то момент ты решил, что Али может стать тебе подходящей женой?
– Нет, – ответил Андре со вздохом. Он распустил галстук и сделал глоток коньяка. – Просто получилось так, что у меня не оказалось выбора. – О боже, ему отчаянно требовалось, чтобы Жо-Жан понял: он не нарушил своей клятвы Женевьеве, а его влечение к Али было чисто физическим.
– Не оказалось выбора? – Джозеф-Жан пристально посмотрел на него. – То есть… как это? Ничего не получилось?
Андре невольно усмехнулся.
– Напротив, очень даже получилось. И если хочешь знать всю правду до конца… В общем, Али скомпрометировала меня.
Джозеф-Жан, не произнося ни слова, уставился на приятеля. Он очень старался не расхохотаться, и в какой-то степени ему это удалось – хотя плечи его тряслись так, что казалось, он вот-вот вывалится из кресла. Наконец, овладев собой, он спросил:
– Она… это сделала? В самом деле? О господи! Только Али на это способна! – И тут, не удержавшись, Джозеф-Жан все же расхохотался, откинувшись на спинку кресла.
