Мужчина в ответ только покачал головой и приказал всем покинуть покои. Он вышел последним, пятясь спиной, и напоследок глубоко поклонился, как будто пытаясь очаровать волшебницу.
Дверь закрылась. Ключ три раз провернулся. Несколько минут была слышна приглушенная речь и ругань, а потом издалека, из одного из переходов, раздался грохот удаляющихся шагов. Наступила полная тишина.
Ирис устало опустилась на стул и уронила голову на стол. Всей душой ей хотелось отвлечься от произошедшего, но новости кружили назойливым вихрем в голове, порождая ворох несуразных мыслей. Одно не сходилось с другим, каждый новый вывод противоречил предыдущему, а перспективы грядущего утра не сулили ничего хорошего. Если бы ей как-нибудь удалось обратиться к пелагейцам и выпросить у них траву ангелов, а потом уговорить принца Туллия выпить отвар… Конечно, для него это тоже было бы риском, но не таким, как прыжок в глубины прошлого, откуда не все возвращаются.
Усилием воли девушка заставила себя поужинать, надеясь, что вкусная еда чуть-чуть поднимет настроение, тем более тихие урчащие песни в животе напоминали о том, что кроме кусочка козьего сыра и грушевого компота Ирис ничего не ела с самого утра.
«Мярр, верно, не догадывается, в какую я влипла историю. Ждет меня дома, если вернулся со своей рыбалки, – сокрушалась она. – Хотя чем он сейчас мне поможет? Спалит замок? Надо успокоиться и найти какой-нибудь выход… Все же начинается Полнолуние Ветров. Вдруг это действует и на способность здраво мыслить? Как эти прекрасные креветки».
Ирис постаралась полностью сконцентрироваться на вкусовых ощущениях, чтобы любая, даже самая невинная мысль, не касающаяся кулинарного искусства, не осмелилась посетить ее в ближайшие минуты. Отдав должное тыквенному супу с козьим сыром, девушка внимательно и вдумчиво анализировала, как сочетаются креветки, белые грибы, спаржа и широкая лапша. После, поклевав оливки и вишню, она решила как можно строже отнестись к десерту. Но приторно-сладкая корзинка из тонкого песочного теста с начинкой из заварного крема не дала много поводов для раздумья. Покончив с ужином и потягивая розовый шербет, девушка кисло подметила, что перед казнью тоже вкусно кормят.
Брусничный свет заката проник сквозь витражи на окне и преломился во множество замысловатых и неожиданных оттенков, отразившись на интерьере комнаты и белой коже волшебницы. Ирис подняла правую руку навстречу свету и растопырила пальцы. Неожиданно он просветил косточки и тонкость длинных ногтей. Она повернула ладонь тыльной стороной. Линии на ладони казались вырезанными и обещали не такую уж и короткую жизнь. Взгляд переходил от линии жизни к линии ума, затем сердца и способностей, а потом застыл на длинных линиях, обнимающих ребро ладони. Холмы стали более выраженными, но что это означало в совокупности, Ирис не знала.
Сквозь единственное бесцветное стеклышко можно было разглядеть, как тяжелые малиновые облака, будто слоеное тесто, нависают над Балтинией. При этом из-под них исходило оранжевое сияние, освещавшее тонкую полосу горизонта. Остальное небо было затянуто темными массивными тучами.
«Будем надеяться на страну облаков», – усмехнулась про себя Ирис, вспомнив очередную сказку.
Девушка отошла от окна. Переведя взгляд на потолок, роспись которого имитировала погожее летнее небо, она увидела раскинувшуюся во всей красе своеобразную радугу, порожденную столкновением стеклышек и заката. Невозможно было не заметить, что комната спроектирована настолько хитро, что создавался эффект отсутствия потолка, словно небо проникло в комнату сквозь стены.
Девушка поморщилась от приступа головной боли. Казалось, она и вовсе расколется на части, если попытаться еще минутку не обращать внимания на навязчивые мысли и неприятные открытия. Ко всему прочему, от любования потолком сильно затекла шея, и было больно даже просто слегка повернуть голову в сторону.
Пока позволяло освещение, не зная, чем себя занять, Ирис стала разглядывать и изучать каждый предмет, слоняясь по комнате.
По-видимому, она не была гостевой, а судя по богатому и чересчур продуманному убранству, принадлежала одной из представительниц рода Единорогов. Несложно догадаться, что это была женщина большого вкуса, мечтательная и кокетливая по своему характеру, на что намекали милые маленькие мелочи, выполненные настолько тонко и в такой замысловатой технике, что и спустя годы ошеломляли. Неважно, шла речь о шкатулке с драгоценностями или о щипчиках для ресниц. В гардеробной не было свободного места. Десятки пар туфель и платьев самых разных фасонов заполнили собой все отнюдь не маленькое пространство комнатки, отгороженной шелковой ширмой. Не было в комнате и лишней мебели – только самое необходимое, а все стены оказались увешаны огромными гобеленами.
