«Настоящая кудесница, – подумал Эмеральд, – рано или поздно она ей станет. – Но ведь… – Он исподволь бросил взгляд на ее фигуру – рубашка высохла и больше не выдавала тайн своей хозяйки, но сейчас ему это было ни к чему. – Неужели она не понимает, что ее мастерство несовместимо с таким телом? Как бы мне хотелось… – Тут же строки из старинной песни мелькнули в мыслях – “Не ходи с ведьмой в лес. Ведь заманит лишь на ночь, а околдует на всю жизнь…”»
Эмеральд дернулся. В глубине души он знал, как сейчас следует поступить, а его плоть просто кричала о том, что такую возможность нельзя упустить. Ведь именно этого он хочет сейчас больше всего на свете. Хотя, что таить от самого себя: это желание живет в нем давно, еще с тех самых пор, как кудесница Ирис работала у волшебника Хабмера. На свете не было для него ничего естественнее и проще этой мысли: «Создатель, как я хочу ее! Как никогда не хотел ни одну из женщин в своей жизни. Если я сейчас сдержусь, то никогда этого себе не прощу!»
Кто бы мог подумать, что он тотчас растеряется. Ему вспомнилось, как она вдохновенно рассказывает свои истории, как шутя варит жутковатые на вид зелья, как умудрилась приручить дракона, и еще миллионы самых разных мелочей. А самый главный аргумент, который хоть и не самый тяжелый – ощущается на ладони. Все из-за его же собственной никчемности. Вся его жизнь меркнет, да и в любом случае будет меркнуть перед умением с легкостью вырастить из склизкого огрызка дерево в считанные минуты, даже если Ирис больше никогда не повторит этого. И желание обернулось злостью от бессилия что-либо изменить. Эмеральд попытался скрыть от проницательного взгляда волшебницы свои смятение и досаду, но ничего не вышло.
– Ты сердишься, Эмеральд? Что-то не так? Оно оказалось невкусным?
Он замотал головой и отвел взгляд: лучше и вовсе на нее не глядеть.
– Ты умница, Ирис. Не сомневаюсь, ты станешь кудесницей. Поздно уже. Мне пора.
Он развернулся и ушел, даже не обняв ее, как обычно, на прощание.
До самого последнего момента Туллий боялся, что внезапно его одолеет очередной приступ, и он просто не сможет должным образом встретить того, кто должен оказаться единственным надежным союзником в этом мире, благодаря которому ни один из этих чистокровных дураков больше не назовет своего правителя выскочкой.
«Конечно, эта встреча не для посторонних глаз, но одному предстать перед гостями нельзя. Небольшая свита лишь подтвердит важность и секретность нашей беседы. Однако здесь ни к чему лорд Тауки: исчезнет необходимая доверительность».
Тронный зал был заперт изнутри. Туллий в нетерпении стоял перед потайным входом в библиотеку, ожидая, когда его свита приведет столь долгожданного гостя, пригласить которого в замок уже было большой смелостью.
По коридору пронесся характерный гул. Туллий выпрямился во весь рост, расправил плечи и гордо вскинул голову, словно намереваясь произвести впечатление на молодую простушку. Быстро осознав нелепость своей позы, он просто горделиво приосанился и приготовился к мгновенной смерти.
Дверь скрипнула. Вначале появился насмерть перепуганный Карнеол. Следом сдержанный Эмеральд. За ними – молочно-белый дракон с глазами цвета липового меда. Несмотря на то что размером он был не больше принца Туллия, все его тело таило в себе некую неукротимую силу, заключенную в каждый мускул этого существа. Широкие крылья, охватывающие веерами бока, будто сдерживали ее, а толстые когти, каждый с человеческий палец, могли в любую секунду выведать все тайны изнутри. Вслед за ним шли еще три дракона, одинакового сиреневого цвета, с зелеными узорами на спинах и хвостах.
Туллий, когда его придворные встали за его плечами, как два стража – слева и справа, – поприветствовал гостей широкой улыбкой и глубоким поклоном, давая понять: перед ними не перепуганный человек, а равный по статусу правитель.
В этот момент Туллий испугался. Он один против четырех драконов, которые в любой момент могут вернуться к своим истинным размерам и просто-напросто сжечь всю Балтинию до угольков.
– Приветствую тебя, принц Туллий, как своего собрата. Приветствую твоих подданных, как следует приветствовать тех, кто разделяет с тобой тяготы власти.
– Приветствую тебя, Лелайкис, отец всех драконов, и всех твоих подданных, с которыми тебя связывает общий огонь.
– Что заставило тебя вызвать меня сюда? Потревожить мой покой? – Лелайкис резко сменил тон. – Напомню, что Кирзак никогда не стремился к близкому общению с Архипелагом. Мы не разделяем ваших принципов и не стремимся…
– Смею вас прервать!
«Все же ты прилетел, гадюка, значит, чуешь свою выгоду!»
– Я строго придерживаюсь принципа автономии, не вмешиваюсь во внутренние дела ни одного из государств Архипелага. Мне это неинтересно. Я думаю только об интересах моей страны. Ради ее спокойствия и безопасности я готов к сотрудничеству с другими, и не только жителями Архипелага. Думаю, вам известно, что моя родная сестра – супруга правителя Туксума, а двоюродная – Сармы.
