Яндор тяжело вздохнул и печально выдал:
— Так и знал, что бесполезно просить у вас помощи. А ведь я хотел просить вас стать моими первыми подопечными.
Бабушки просияли, позабыв о предстоящей гулянке, а я перестала понимать, что происходит.
— Нас?
— Первыми?
— А как же она? — кивок в мою сторону.
— Мы и вправду друзья, и моему другу нужна помощь. Она вернёт долг, как только устроится на работу, года через два.
— Два года, — тут же задумались бабушки.
— Я так гуляю, что могу не дожить, — прошелестела Лизи.
— Да, с нашим ритмом жизни сердце может не выдержать, — согласилась с ней Мэри.
Ян явно расстроился. Он перестал удерживать меня, и я отодвинулась.
— Ладно, мы согласны, — хором произнесли бабушки после недолгого совещания.
— Но твоя малышка должна дать нам слово, что если мы не доживём до возврата долга, то она обязана устроить банкет на очередной годовщине наших похорон и чтобы с оргией.
— Да, и Арана пусть пригласит.
— Да, только ты её к нему не подпускай.
— Он так целуется, закачаешься.
Бабуленьки пакостно рассмеялись, а мне аж противно стало. Я хотела отказаться, но Ян закрыл рукой мой рот.
— Благодарю, Мэри и Лизи. Надеюсь, что как только я устроюсь на работу, вы первыми объявите меня своим покровителем.
— Да уж, держись, малыш, — усмехнулась Мэри под скрипучий смех Лизи. — Мы же дорогие подопечные.
— Молодые, заводные.
— На нас много тратиться придётся.
— Это честь для меня — содержать таких прекрасных, добрых, отзывчивых и красивых дам.
— Яндор, мальчик мой. Я всегда любила тебя больше твоей матери.
— Да, да, как вспомню время, когда ты в больнице лежал. Ох и ругали мы её, что не прилетела к тебе ни разу. Подумаешь, покровитель запретил. Нам он ничего запретить не может.
— Да.
Я взглянула на Яндора. В больнице. Это воспоминания детства. Я никогда не лезла с расспросами о детстве, так как считала, что каждый волен сам решать, что и кому рассказывать. Ленка с большим удовольствием делилась откровениями о своей жизни, я старалась не распространяться лишний раз, а Ян вообще обходил эту тему стороной.
— Пароль запиши и бери, сколько хочешь.
— Всё равно не пропьём столько.
Бабушки опять рассмеялись, а я поразилась тому, столько в их словах скрытой боли. Когда Яндор распрощался со старушками, он улыбнулся мне и потребовал номер моего счёта.
— Ян, я не уверена, что это правильно. Они же мне никто.
Шалорт вздохнул, разворачиваясь ко мне лицом.
— Маруся, это подопечные отца, которые обязательно станут моими, они мне это с детства твердили. Мой отец постоянно ограничивал их в содержании, так как… Они одиноки и никому, кроме отца, не нужны.
— Одиноки? — удивлённо повторила за ним.
— Да. Одиноки, поскольку бесплодные, поэтому никогда не были фаворитками. Да и покровители их уже умерли. Хотя у нас и считается престижным брать покровительство над женщинами, но те, кто пережил свою молодость и вступил в пору увядания — это бремя для мужчин-покровителей. Отец единственный, кто спокойно переносит их прихоти, хотя мама и раздражается. Для меня Мэри и Лизи когда-то стали ближе, чем мать, но затем всё оборвалось. Я впервые за много лет решился позвонить им.
Я посочувствовала Дракону. Грусть в его глазах была неподдельная. Я взяла его руки в свои и улыбнулась.
— Главное, что вы опять общаетесь.
Ян покачал головой.
— Всё уже не так, как раньше.
— Это у всех так. Поверь.
— Верю, и поэтому прошу тебя взять деньги. Станешь капитаном, быстро вернёшь долг.
— Я не могу.
— Можешь, Маруся. Это твоя мечта, и ты её исполнишь.
— Ян, я думала заработать репетиторством.
— Ну вот. Ты уже начнёшь отдавать по чуть-чуть. Так что, Маруся, говори номер счёта.
— Ян, кто такие подопечные?
Ян улыбнулся, тихо ответив:
— Сама же видела. Подопечные — это те, кому нужна помощь мужчины, чтобы решить свои житейские проблемы. У нас женщины сами выбирают, кому оказать честь и объявить покровителем. Я пока не могу им стать, так как не работаю, но как только начну зарабатывать, обязательно заберу себе их. А то мама говорит, что Мэри и Лизи портят авторитет отцу. К нему больше никто не хочет идти в подопечные.
— А ты… — я сначала подумала, какой он добрый, а потом поняла другое: — продуманный.
Я усмехнулась лукавой улыбке, озарившей лицо Яна.
— Да, я очень надеюсь, что бабулечки отобьют охоту тем, кто нацелится на меня. Много подопечных — это невыносимо тяжело. А отказать мужчина не может.
Я рассмеялась, осознав, как у них — у манаукцев — всё сложно.
— Подожди, подожди. Ты им помогаешь, как родственницам… как сестричкам…
— Скорее, бабушкам, — поправил меня Дракон, а я вспомнила слова Лены.
— А это правда, что у вас много любовниц?
— Нет, конечно. Есть любимая — фаворитка, а остальные только подопечные.
— А если женишься?
— То только фаворитка. А ты к чему спрашиваешь?
Я смутилась.
— Лена говорила…
— Не слушай её. Она мало что знает о манаукцах. Ты должна знать единственное…
— Ты заботишься обо мне, как о подопечной.
Ян замолчал, затем кивнул.
— Прости, это у нас в крови — заботиться о женщинах.
