Махтан написал отчёт, отправил Шалорту-старшему с личным пожеланием не оставлять сына в трудную минуту. Так и написал, что сердечные муки самые тяжёлые, и одиночество только усугубляет положение, поэтому совет опытного отца будет как раз вовремя и уместен, а поддержка незаменима.
Маруся
После злополучного поцелуя я не виделась с Шалортом уже четыре дня. Он не приходил на занятия, на которых появлялась я. В столовой ни разу не пересеклись. Его словно не было в академии, и если бы не Лена, постоянно пытающаяся узнать, из-за чего мы поссорились, я бы подумала, что он улетел.
Я решила не прятаться от него. Не на ту напал. Ему надо меня не видеть, вот и пусть сам скрывается, а я ходила на лекции, гуляла с Ленкой в городе. Найти работу оказалось проще, чем я думала. Ко мне обращались малознакомые люди и унжирцы, выслеживая меня то в столовой, то в библиотеке и с огромной радостью предлагали вакансии. Даже сам ректор подходил ко мне. Его предложение не отличалось оригинальностью — помощник секретаря. Да только не по душе мне просиживать в четырёх стенах, да быть на побегушках. Мне хватило одного взгляда на постную мину секретаря ректора, чтобы твёрдо отклонить его предложение. Он, конечно же, опешил и попытался пригрозить, да только я откланялась и сбежала. В конце концов, решила отложить поиски на время, так как денег на счету пока было достаточно, на месяц точно хватит.
— Ну и чего ты опять киснешь? — уселась рядом со мной Лена, мешая любоваться морским прибоем.
Весна на севере планеты только началась, снег растаял, но местное солнце не прогрело почву. На берегу моря было холодно, но не продуваемая куртка хорошо держала тепло. Я взглянула на замотанную по самый нос Ленку, улыбнулась. Она теперь постоянно таскалась со мной, переживая.
— Может, ты помиришься уже с ним, а? А то на вас смотреть больно. Вы же любите друг друга.
Я тяжело вздохнула, еле сдерживая слёзы. Ветер дул в спину, пронося над нами серые низкие облака. Занялся мелкий дождь. Волны разбивались о высокие камни, облизывая их, очерняя. Погода была под стать моему настроению.
Я не ожидала, что будет так тяжело на душе после нашей ссоры. Постоянно выглядывала его в толпе. По привычке заказывала кофе и всё ждала, что он превратится в апельсиновый сок, а сам Ян извинится. Одиночество угнетало, хотя я не была одна. В какой-то момент не выдержала и позвонила маме. Она, узнав, что я больше не общаюсь с Яндором, обрадовалась и разрешила продолжить учёбу, словно это от неё зависит.
— А что такое любовь? — тихо спросила у подруги. — Ты ведь тоже его любишь.
Лена протянула мне стакан с горячим чаем, закрытый сверху пластиковой крышкой.
— Не люблю я его, расслабься, — ответила она. — А любовь, она разная бывает, у каждого своя. Но точно знаю, что без любимого жизнь не мила. И ты яркий тому пример.
Я отпила чай, согреваясь. Слова подруги еще больше разбередили глухую ноющую рану.
— Я думала, ты его любишь, — удивилась в ответ. — Ты же за ним так бегала.
— Ну как не бегать, он красивый, богатый. Я, конечно, не такая умная, как ты, но и не дура, чтобы от такого завидного жениха отказываться, да только знаешь, ведь не он мне цветы носит. Я-то, наивная, думала, что он. Радовалась, что, наконец, обратил внимание, понравилась я ему. Теперь-то понимаю, что он из-за тебя со мной общался. Он давно влюбился, а ты его как друга воспринимала. А потом цветы появились и эти его улыбочки. Я, глупая, обрадовалась, думала, вот он мой шанс.
— Ты о чём? — я не понимала ход её мыслей, а Ленка то грустно улыбалась, глядя куда-то вдаль, то смотрела на меня как обычно — весело и радостно.
— Так бывает, Маруся, когда парень одну любит, а потом вдруг понимает, что нет отклика ответных чувств в сердце любимой, и не дождётся он его. Вот тогда они начинают замечать подруг своих пассий и переключаются на них. Но не в этом случае. Не от Яндора цветы.
Я взглянула в задорные глаза подруги.
— А кто тогда их присылает? — поинтересовалась, удивляясь слегка. Неужели Хемер раскрыл карты?
— Не поняла пока, но точно не Шалорт. Он после вашей ссоры вообще ходит как кометой пришибленный, не разговаривает ни с кем. Хемер постоянно дёргает меня узнать, когда ты уже простишь его.
Я отвела глаза, вновь глядя на серое волнующееся море. Чёрные силуэты птиц скользили над пенными волнами.
Простить. Разве можно такое простить без извинения, без раскаяния. Всё пустить на самотёк, признать, что так можно со мной поступать. Нет. Я не собиралась его прощать.
— А за что простить не можешь? — опять полезла с расспросами Лена, хитро улыбаясь. Я устало вздохнула. Стакан нагрелся и стал обжигать пальцы. Я отпила из него, прежде чем ответить.
— Он меня поцеловал.
— И всё? — тихо уточнила подруга, по лицу которой можно было прочитать, что она обо мне думает.
— Чего ты от меня ждёшь? — спросила у неё, пытаясь скрыть раздражение.
— Знаешь, ты вообще странная какая-то, Маруся. Не из этого мира, — начала Лена, вглядываясь в морскую тоскливую даль. — На тебя такие парни запали, а ты всё об учёбе думаешь.
